Клинические примеры

СЛУЧАЙ АЛКОГОЛЬНОГО ДЕЛИРИЯ У ЖЕНЩИНЫ, НАБЛЮДАВШЕЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ ИНОПЛАНЕТЯН

Больная К.  Татьяна Ивановна, 57 лет, проживающая в городе Челябинске и поступившая в Челябинскую  областную клиническую специализированную  психоневрологическую  больницу №1 в порядке скорой психиатрической помощи с симптоматикой острого алкогольного психоза. Пациентка оказалась энергичной подтянутой женщиной, среднего роста и нормостенического телосложения. Внешний вид ее был в достаточной степени прилежен: волосы старательно причесаны, одежда опрятна. Признаки алкогольного абстинентного синдрома прояв¬ляли себя незначительно в виде мелкоразмашистого дрожания рук и повышенной потливости. Она хорошо была ориентирована в календарном времени, в месте пребывания и собственной личности.  Однако в разговоре пациентка была явно встревожена произошедшими с ней событиями, сидела беспокойно, иногда резко вставала, чего-то опасаясь, и легко отвлекалась. При этом в беседу вступила охотно, подробно, с избыточной жестикуляцией, рассказала о своих психопа-тологических переживаниях. Голос у нее был звонкий, а темп речи несколько ускорен. При описании своих психотических переживаний заболевшая использовала уменьшительно-ласкательные наименования образов: «аппаратик», «искорки», «огонечки», «хвостик». Рассказывала и показывала как видимые ей «пришельцы» ходили по ее квартире  -  шаркала ногами, вставая на цыпочки, отмеряла их рост. При рассказе эмоционально описывала свои переживания  - то страх, то умиление. С особым чувством восхищения обрисовала украшения пришельцев - золотые цепи и браслеты. При рассказе с осторожностью использовала слово «инопланетяне», предпочитая говорить о «мужчине, женщине и девочке». Во всем увиденном была уверена, хотя и заметно смущена произошедшим. У меня сложилось впечатление, что пациентка упустила из повествования некоторые детали сексуальных домогательств со стороны «пришельца», но интимную сцену между незнакомцами она описала достаточно подробно и даже красочно. Считала, что приглашенная ею в свидетели происходящего сноха не видела «пришельцев», так как те поначалу искусно прятались, а затем «улетели в другой город». Критика к психотическим переживаниям отсутствовала. При расспросе о ее жизни больная очень уверенно заявила, что употребляет спиртные напитки весьма редко, и никогда ранее не являлась клиентом психиатрической лечебницы. Предоставленная сама себе, была несколько тревожна и растеряна. На момент осмотра галлюцинаторных переживаний не выявлялось.

История жизни

Наличие психической патологии у родственников отрицала. Отец погиб на фронте во время войны. Из рассказов матери о нем наша подопечная знает, что отец был человеком добрым и заботливым по отношению к жене и детям, хотя и употреблял спиртное достаточно часто. После его смерти воспитанием детей мать занималась самостоятельно, более замуж не выходила и умерла в пожилом возрасте от неизвестного пациентке заболевания. Семья была многодетной, наша подопечная считалась по порядку третьей из восьми детей. Трое из них, однако, умерло еще в младенческом возрасте. До настоящего времени умер еще один - старший брат от осложнений сахарного диабета. Старшая сестра, младший брат, а также брат близнец живы.Особенности течения беременности и родов у матери нашей пациентке неизвестны. Росла и развивалась соответственно возрасту, от сверстников по данным категориям не отставала. Из детских заболеваний помнит только перенесенную в восемь лет корь. Отмечает, что во время войны семья жила «очень бедно»: несмотря на то, что имели небольшое собственное хозяйство, приходилось практически «побираться» - пользоваться материальной поддержкой других людей. Эти воспоминания для пациентки весьма чувстви-тельны и по настоящее время. Школу начала посещать с девятилетнего возраста. Училась довольно хорошо, закончила 7 классов. В личностном отношении характеризует себя как в этом периоде, так и в последующем «заводной, веселой» девушкой, не склонной длительно переживать огорчения и помнить обиды. Являлась бессменной участницей занятий художественной самодеятельностью, особенно лю-била выполнение «акробатических номеров», подготовке которых уделяла много свободного времени. В 17-летнем возрасте переезжает из Кемеровской области, где проживала с семьей, в город Барнаул. Там устраивается работать волочилыцицей на завод. Ее материальное благосостояние в этот период хоть и скромное, но терпимое.В 1960 году (22 года) вышла замуж за любимого человека. Семейная жизнь складывалась достаточно благополучно, так как отношения между супругами были теплыми и доверительными. Однако в течение шести лет брак оставался бесплодным (вследствие имеющегося у женщины воспалительного процесса придатков матки и загиба последней), несмотря на весьма интенсивную, по тем временам, консервативную гинекологическую терапию. В течение упомянутого времени переехала в одну из деревень Томской области, где муж работал механиком на речном транспорте, а позднее  в 1962 году  в город Челябинск. В городе пациентка работает низкоквалифицированным рабочим на заводе, а с 1965 года — оператором на вокзале. В 1966 и 1974 годах у нашей подопечной родились сыновья. Беременность и роды, к счастью, протекали без патологии, и мальчики родились здоровыми. К 1981 году относится самая существенная утрата в жизни нашей пациентки. Прожив двадцать лет довольно гармоничной семейной жизнью, в этом году она становится вдовой, когда после непродолжительной болезни умирает от рака легких муж. Больная уверяет, что любовь к этому человеку была «единственной и настоящей» в ее жизни, с ним она чувствовала себя спокойной и уверенной в завтрашнем дне. Тяжело переживая смерть мужа, в этом же году была госпитализирована в психиатрическую больницу с диагнозом: реактивная депрессия. Позднее с другими мужчинами не сходилась, заботилась о детях самостоятельно. С 1985 года работала оператором на заводе, откуда в 1993 году вышла на пенсию. В настоящее время пенсия - источник средств существования. Климакс - около 10 лет. После прекращения менст-руальных кровотечений испытывала «приливы» - приступы жара, по поводу чего лечилась у гинеколога.Алкогольный анамнез достаточно настойчиво скрывает. Пыталась уверить, что выпивает крайне редко - в компании по праздникам, и исключительно некрепкие спиртные напитки, после чего улучшается настроение - «становлюсь веселее и добрее». Алкогольный абстинентный синдром отрицала также. Тем не менее при активном расспросе по определенным высказываниям пациентки стало возможным предположить, что злоупотреблять спиртными напитками она стала вскоре после смерти мужа. Признаки алкогольной зависимости получали свое развитие, и уже в 1985 году вынуждена была по этой причине сменить место работы. К 1991 году наблюдаются амнестические формы опьянения (с нарушениями памяти), алкогольный абстинентный синдром. толерантность к спиртному достигает 400 граммов водки в сутки. В 1993 году пациентка поступает в Челябинскую психиатрическую больницу с симптоматикой алкогольного делирия. Согласно архивной документации, в психотических переживаниях доминировал галлюцинаторный бред преследования, сопровождавшийся значительным психомоторным возбуждением. Однако в пределах психиатрического стационара психоз был прерван достаточно быстро. Воздержание же от алкоголя после госпитализации было непродолжительным.

История перенесенного психоза

Поступлению в психиатрический стационар предшествовала интенсивная алкоголизация на свадьбе у родственников, где пациентка употребляла в достаточно большом количестве разнообразной степени крепости алкогольные напитки: от шампанского и вина до водки. Утверждает, что настроение было «очень веселое», в течение свадьбы много пела и танцевала. После алкоголизации испытывала выраженный соматический дискомфорт: беспокоила головная боль, тошнота периодически заканчивалась рвотой, слабость сочеталась с колющими болями в области сердца и мучительной бессонницей. Психотические переживания начались за сутки до госпитализации, около мвух часов ночи, когда больная находилась дома одна, по-прежнему мучимая бессонницей и некоторой тревожностью. В это время свет в квартире был потушен, а наша подопечная находилась в своей постели. «Вдруг» ей достаточно отчетливо послышалось шарканье чьих-то ног в коридоре. Всматриваясь в темноту, заметила мелькнувшую в лунном свете «черную тень». Данные переживания сопровождались нарастающим страхом. Вскоре, лежа в кровати, сначала почувствовала, а затем увидела, как над ней склонился высокий неизвест-ный мужчина, заговоривший «дребезжащим, неприятным голосом». Незнакомец без какой-либо преамбулы и в достаточно откровенной форме предложил пациентке интимную близость. Уверяет, что из-за сильного страха ничего на такую наглость ответить не смогла, но, по всей видимости, ее страх был истолкован незнакомцем как отрицательный ответ, после чего последний «переместился в шкаф», откуда продолжил предложение: «Ты - одна, я - один. Мы договоримся». Наша клиентка по-прежнему оставалась нема. Приблизительно аналогичные уговоры и откровенные предложения продолжались весь остаток ночи. Отсутствие агрессивности в поведении незнакомца помогло подопечной в некоторой степени совладать со своим страхом.Утром следующего дня больная собиралась выйти на улицу, дабы «выбросить мусор», однако «мужчина» запрещал ей идти. Он уже находился не в шкафу, а стоял в темном углу комнаты. Тем не менее пациентка осуществила задуманное и по приходу услышала: «Что? Пришла?» Утверждает, что описываемые события вызвали усиление страха, что и побудило ее сходить к снохе с просьбой осмотреть квартиру. При появлении другой женщины «мужчина» исчез. С уходом снохи незнакомец вновь появился и снова стал предлагать половую связь нашей подопечной. Боясь находиться с «мужчиной» наедине, она покинула комнату и ушла на кухню. Через какое-то время, находясь на кухне, услышала в комнате разговор и поняла, что незнакомец находится там уже не один. Заглянув украдкой, увидела, как «мужчина» обнимается с такой же высокой, как и он, стройной «женщиной, одетой в ярко-синий облегающий костюм». Несмотря на страх, который, однако, несколько уменьшился, наблюдала эротическую сцену, подглядывая из коридора. Про себя заболевшая назвала незнакомцев «пришельцами». Далее, по рассказу клиентки, «пришельцы» ели лапшу, после чего совершили крайне нестандартный половой акт с помощью множества выдвигающихся прозрачных трубок, по которым перетекала золотистого цвета пузырчатая жидкость. Чуть позднее, согласно повествованию подопечной, у «пришельцев» появилась «дочь - очень красивая, хорошо одетая девочка». При ее появлении все «пришельцы» уменьшились на глазах пациентки до кукольного размера и «перешли за батарею, где громко переговаривались» (о чем, больная не помнит). Утверждает, что незнакомцы ее не боялись, «девочка» иногда превращалась в мышь и бегала по квартире. Данные переживания больная испытывала в дневное время, уточнить которое затрудняется. Рассказывает, что «в конце концов» пришельцы решили-таки покинуть ее жилище и переместились в прихожую, где стали одеваться. Процесс одевания же, со слов пациентки, весьма затянулся. Незнакомцы доставали из своей сумки яркие красивые костюмы, массивные золотые цепи, одев которые, вновь становились высокими. «Девочка-пришелец» каким-то прибором разматывала по всей квартире золотые нити, которые «горели яркими искрами» и оставляли запах дыма, довольно отчетливо ощущаемый. Себе же «пришельцы» неким специальным «аппаратиком» делали «электрические разряды в голову», описываемые заболевшей: «Щелчок - и маленький огонек горит». Испытывая сильный страх от всего происходящего, больная вновь убежала к снохе. Внимательно выслушавшие ее сбивчивый рассказ сноха и сын решили-таки вызвать бригаду скорой медицинской помощи. Однако врачебная помощь на длительное время задержалась, и утомленная пациентка попыталась хотя бы заснуть. При закрытых глазах вновь увидела клубки золотых нитей, маленьких человечков, чего сильно испугалась, открыла глаза и погрузиться в сон больше не пробовала. Повторный вызов «скорой помощи» в конечном итоге завершился госпитализацией в психиатрическую больницу.  После назначенной при поступлении дегидратационной и седативной терапии у пациентки наступил сон до утра следующего дня. После пробуждения выявлялась полная редукция галлюцинаторной психопатологической симптоматики. В отделении пациентку беспокоили слабость и головокружение, боли в сердце и животе. Критика к перенесенным психотическим переживаниям формировалась медленно и осталась на уровне формальной: «Наверное, болела головой после свадьбы, и, может быть, все показалось». Алкогольный же анамнез и факты предыдущих госпитализаций диссимулировала решительно и до выписки из стационара.

Была выписана из больницы через восемь суток со дня поступления.

Комментарии и психодинамическая интерпретация

Таким образом, в этом случае, как и в описываемых здесь других, мы имеем дело с развившимся в состоянии алкогольного абстинентного синдрома алкогольным делирием у личности, зависимой от алкоголя. Возможно, алкогольная зависимость начала формироваться еще до смерти мужа (у нас нет достоверных анамнестических данных), но в любом случае она исчисляется сроком не менее 10 лет. Возможно также формализовать имеющуюся зависимость на уровне 2-й или 2-3-й стадии алкоголизма (алкогольный гепатит, по данным исследований). Психопатологические переживания в структуре алкогольного психоза определяются преобладанием зрительных галлюцинаций антропоморфноподобного ха-рактера с уфологическим и эротическим содержанием, а также наличием конгруэнтных зрительным вербальных и обонятельных галлюцинаций, адекватным переживаниям аффектом. Для того чтобы должным образом понять и интерпретировать описанные при изложении истории психоза психопатологические переживания, не лишним будет еще раз вспомнить те события в жизни пациентки, которые определяли ее психическое состояние ранее, а возможно, остаются актуальными и в настоящее время.

Во-первых, гибель отца на фронте, когда нашей подопечной не было еще и двух лет. Кто стал объектом проекции ее либидо, остается загадкой. У нас нет никаких сведений для того, чтобы определить этого человека.

Во-вторых, обращают на себя внимание отчетливо запомнившиеся больной военные годы. В процессе беседы она самостоятельно более глубоко раскрыла эту тему, несмотря на остающиеся актуальными психотические переживания. Тема пережитых унижений и голода звучала в ее рассказе весьма эмоционально.

В-третьих, перенесенная главная фрустрация в жизни - это смерть мужа. Воспоминания о муже, как о «единственном настоящем мужчине», должны подтвердить глубину той утраты, которую она испытала. Вне всякого сомнения, наша подопечная чувствовала по отношению к мужу признательность и благодарность за те шесть лет терпения, в течение которых их брак оставался бесплодным. По всей видимости, после смерти мужа она дала себе своеобразный «обет» отсутствия других мужчин в ее жизни.  Теперь что касается самих психотических переживаний. Думается, что появление в начале психоза «мужчины», склоняющего нашу клиентку к половой близости, отражает высокую актуальность сексуальных желаний у последней. Вероятно, посещение свадьбы разбудило определенные ассоциации и активировало либидонозные импульсы, уже около 15 лет находящие лишь суррогатный выход. Видимо, сексуальная депривация (лишение) была весьма значима после смерти мужа, и не исключено, что именно она сыграла ведущую роль в формировании алкогольной зависимости. Специфическая обстановка, в которой появляется незнакомец, а также его речи достаточно откровенно свидетельствуют о происходящей «истории соблазнения». Вероятно, такие уговоры ей были очень приятны, если они продолжались практически всю ночь. Тем более, что пришелец, если подумать, как таковым мужчиной-то и не являлся, а обет был дан только относительно землян. Однако наша подопечная была непоколебима. В известной степени противостоять искушению ей помогают определенные отталкивающие черты в облике незнакомца (для этого они и предназначены): «неприятный дребезжащий голос», «шаркающая походка». Тем не менее парализующее переживание страха заболевшей, когда она лежит в кровати и не в состоянии не то, что ответить, но и пошевелиться, может способствовать ситуации ее изнасилования. Но тогда ответственной за такой поло¬вой контакт она быть не может. Если верить рассказу-подопечной, что этого все-таки не случилось, то стано¬вится очевидной известная фантазийная сдержанность больной. Интересна сцена, когда незнакомец перемещается в шкаф. Возможно, что речь здесь идет о проявлении фетишистских наклонностей пациентки как результата волевой блокады на пути реализации нормальной сексуальной активности. Возможен и более простой механизм возникновения данного эпизода — перенос фрагмента множества анекдотов: любовник, скрывающийся в шкафу. Выносимый утром мусор может иметь символиче¬ское значение - «вынести сор из избы», рассказав ситуацию, подтвердить свою сохраняющуюся привлекательность для мужчин. (Как еще можно обосновать даже появление мысли о необходимости вынести мусор во время психотических переживаний?). Преодоление запрета мужчины, возможно, рисует бытовую семейную ситуацию, в которой женщина демонстрирует свою са-мостоятельность (при этом, правда, испытывает страх). Исчезновение «мужчины» при появлении снохи имеет, кроме прямого, еще один смысл. Это, прежде всего, подтверждение исключительных прав пациентки на данного «мужчину». Только она его привлекает, только к ней он явился. Другая женщина ему не нужна (в отличие от ее сына, который в свое время предпочел именно сноху). Дальнейшие события разворачиваются уже в присутствии нового персонажа - «женщины-пришельца». Реализующиеся вуайеристские наклонности в поведении больной (подглядывание) не исключают ее отождествления себя с появившейся напарницей незнакомца. Таким образом мог быть преодолен внутренний запрет, не позволяющий любовные связи с обычными «земными» мужчинами. Да и сам половой акт совсем не был похож на обычный секс. В этой связи можно предположить появление «лапши» как символа неверного отражения событий. Интересна также своеобразная социальная аллегория: пока хозяйка находится на кухне (наверняка, в халате), ее мужчина находит другую - высокую, красивую, хорошо и сексуально одетую женщину. Появление в галлюцинаторном сюжете красивой девочки, вероятнее всего, вначале реализует давнее желание нашей подопечной родить дочь. Ребенок в переживаниях очень красив и хорошо одет, что должно служить компенсацией полному тягот и лишений детству заболевшей. Уменьшение персонажей до кукольного размера в этот момент означает её своеобразный возврат в собственное детство, отождествление себя уже с самой девочкой в стремлении пережить по-другому те далекие тяжелые времена и происходящие тогда события. Распо-ложение семьи «за батареей» должно, вероятно, защи¬тить их от холода. Тем не менее эпизоды, когда девочка превращается в мышь и бегает по квартире, напоминают поиски пищи. «Уход» на языке классической психоаналитической символики означает смерть. Наверное, для пациентки настолько значим уход только «мужчины», так как мы предполагаем, что образы «женщины» и «девочки» были созданы для психологической проекции самой боль ной (хотя расставаться с ними также печально). Уход сопровождается длительной процедурой одевания кра-сивых богатых вешей, золотых украшений, которые превращают карликов в великанов и символизируют возврат из прошлого. Катализатором превращения является одевание «массивной золотой цепи», что иносказательно трактует привлекательность взрослой жизни, отяго-щенной, однако, различными ограничениями. Представляется, что весь финал психоза связан с темой гибели мужа и последующей одинокой жизни нашей клиентки. Символично изображается, как она после смерти супруга опутала свою жизнь идеей верности, но идея, по-видимому, подвергается переосмыслению и оставляет горький осадок (дым). «Пришельцы» подска-зывают пациентке, что с помощью некоего «аппаратика» (мужская фаллическая символика) можно достичь «просветления в голове» - «щелчок - и маленький огонек горит».

 

Продолжение

Вернуться к содержанию книги