Меры ограничения

Борьба с пьянством имеет многовековую историю. Шумер и Ассирия, Египет, Древний Китай, Древняя Греция и Республи­канский Рим - всюду мы видим нравственное осуждение зло­употребления спиртными напитками и законодательные меры по отношению к пьяницам. Осуждение пьянства мы находим у мно­гих античных авторов, пьянство оценивалось ими как явление индивидуальное и с эстетических, нравственных позиций. О рос­сийском опыте мы уже писали ранее (см. главу 1). Осознание вреда пьянства как явления распространенного, имеющего об­щесоциальное значение, начинается в позднем Средневековье. От светского высмеивания, иронии (Рабле, Эразм Роттердам­ский) до сурового морального осуждения церковного. В давние времена пьянство не допускалось по этическим соображениям, в силу здравого смысла, утверждавшего, что пьющий человек бесполезен и опасен в обществе. В новое время с развитием промышленности и естественных наук мера опасности пьянства увеличилась и стала понятной более глубоко. Современное общество располагает большим и разнообраз­ным опытом профилактики пьянства и алкоголизма. Каждая страна имеет опыт борьбы с пьянством - с разной степенью ус­пеха. Это меры ограничительные, запретительные и карающие, а также воспитательные.

Ограничения касаются мест, времени продажи спиртных на­питков, их количества, стоимости, а также лиц, которым спирт­ное не продается: молодежь, психически больные, состоящие на учете за алкогольные правонарушения, пользующиеся социаль­ным обеспечением и т.д. В Северной Америке ограничение по­требления распространено на молодых людей, не достигших 21 года. Полностью тщательная система контроля возможна в ма­лых городах, где все знают про всех, при деятельных муниципа­литетах (система Братца). В больших городах это практически невозможно - население анонимно и бесконтрольно. Система ограничения на местном уровне, так называемая гетеборгская система и система Братца, была введена в скандинавских стра­нах. К сказанному здесь было добавлено: особые цены, невы­годные покупателям, и налогообложение, невыгодное продав­цам и рестораторам, регистрация покупателей спиртного в от­дельных отчетных книгах (со сличением росписей), направление на лечение после двух публичных опьянений по распоряжению общественных комитетов трезвости, отказ в продаже, продажа в специально отведенных местах (лимит 4 литра в месяц) и 2 лит­ра в месяц неженатым, женщинам жителям северных этических регионов. В настоящее время многие из этих ограничений отме­нены. Но все равно скандинавы ездят за спиртным к соседям.

Во всех странах определены профессиональные группы, ко­торым запрещается употребление алкоголя полностью или по крайней мере, явное; во всех промышленно развитых странах требуется трезвость на рабочем месте. В ряде европейских (ви­ноградарских) стран пока допускается минимальный уровень алкоголя в крови для работающих на транспорте. Но если в ми­ре число таких стран сокращается, то мы это разрешили: кто-то был обеспокоен, что не будет выпита бутылка пива. Соблюдение запретов зависит от меры наказания. В нашей стране система штрафов остается самой щадящей в мире - только за появле­ние в публичных местах и автовождение в состоянии тяжелого опьянения, а размер пени - самый невысокий.

Ограничение количества спиртных напитков, которое может купить один человек за некоторый календарный период, и рас­ширение перечня лиц, которым алкоголь не продается (в это число входят и замеченные в злоупотреблении алкоголем), эф­фективны, но при этом не исключен момент вынужденности по­требления - «если мне положено». Первичной профилактике служит увеличение объема продаваемых напитков (не у всех хватит денег на 1,5 литра, но денег хватит на 200—300  граммовую порцию).

Осуществление этих мер в Скандинавии (системы гетеборская, Братца и их вариации), теперь смягченных по сравнению с первоначальным замыслом, способствует все же тому, что скандинавские страны находятся в нижних графах таблицы по­требления алкоголя по странам мира. Неэффективной антиалко­гольной мерой в Скандинавии оказался перевод населения с потребления высокоградусных напитков на малоградусные - вино и пиво. Основанием такого намерения служил факт, что вино и пиво менее опасны ввиду малого содержания этанола. Потребление крепких напитков не упало, а суммарный уровень алкоголизации населения возрос. Опытом этим мы пренебрегли при проведении нашей борьбы с пьянством и алкоголизмом.

Введение легкого пива привело к увеличению алкоголизации детей и женщин и общему росту потребления в стране абсолют­ного спирта на душу населения.

Скандинавская система делает северные страны белой воро­ной в Европе: отказавшись закупать вино, они столкнулись с от­казом покупать их рыбу (так называемые рыбные войны после Второй мировой войны). Особо остро Испания вступила в кон­фликт с Исландией, Португалия - с Норвегией: виноградарские страны отказались от закупки рыбы - основной статьи валютных поступлений северных стран, когда северные страны снизили ввоз вина. Сейчас этот конфликт возобновился: Евросоюз на­стаивает на увеличении ввоза вина в Скандинавию. Скандина­вия, и особенно Финляндия, пытаются вводить ограничения это­го импорта.

Во многих исследованиях было показано, что максимальное количество алкоголя на душу населения при пересчете на абсо­лютный спирт свойственно именно виноградарским странам, где потребляется вино, меньше - там, где наиболее распространено потребление вина и пива, самое низкое - в странах, где боль­шую часть потребляемых спиртных напитков составляют креп­кие (58% от общего количества всех напитков).

Каждая вводимая мера, даже наиболее действенная, не яв­ляется абсолютной и имеет недостатки. Так, молодежь обходит ограничение с помощью старших членов компании, к высоким ценам привыкают (один из «эффектов цен») и они нивелируются ростом уровня жизни, большой объем тары продаваемых напит­ков способствует появлению собутыльников, карточная система приводит к нелегальной торговле, а порой и к вынужденному потреблению. Кроме того, любая мера со временем утрачивает действенность (и это касается борьбы не только с пьянством и алкоголизмом, но и другими формами отклоняющегося пове­дения, основанного на впечатлениях и чувствах). Поэтому кажутся необходимыми все более жесткий контроль за количеством потребления любых напитков среди населения, нарастающий кон­троль трезвости все более широких кругов населения и свое­временное выявление лиц, злоупотребляющих алкоголем. Ход рассуждений подводит к сухому закону.

Не подлежит обсуждению сухой закон для лиц, не достигших 21 года. Малые ли дозы, слабая ли крепость - любое употреб­ление спиртных напитков подростком является злоупотреблени­ем. Ранимость растущих, организующихся на новом функцио­нальном уровне систем делает потребление опасным. Учитывая, что самоконтроль подростка недостаточен, даже разовый прием может оказаться передозировкой. Средняя и тяжелая степени опьянения означают острую мозговую интоксикацию - острый мозговой синдром. О том, какие последствия, в том числе отда­ленные, влечет за собой длительное злоупотребление, злокачественная алкоголизация подростков.

Что же касается сухого закона для взрослых, то до настояще­го времени серьезного анализа с учетом данных биологических, антропологических, психологических и других исследований проведено не было. При этом упускаются из вида социально - экономические условия, в которых существовал закон. Обычно предметом обсуждения является неудачный опыт США.

Опыт показал, что полный запрет приводит лишь к незначительному оздоровлению населения. Введение сухого закона оп­равдало себя только в тех странах, где алкоголизация не являлась традиционной, а была привнесена (например, в Индии). Хотя в США за первые годы введения сухого закона упало число заре­гистрированных алкогольных психозов и случаев хронического алкоголизма, но в дальнейшем различия сгладились. Вместе с тем сухой закон вызвал такой расцвет черного рынка (бутлегерство) и падение нравов (в годы сухого закона 1920—1933гг. со­вершалось 8,4 убийства в год на 100 тысяч населения, а в после­дующие 20 лет - 6,1), что его пришлось отменить. Кроме того - быть может главное - обнаженное стремление к прибыли (а про­изводство спиртных напитков весьма прибыльно), заинтересован­ность частного капитала не могли не расшатать сухой закон, в конце концов монополии добились его отмены. Нечто подобное мы видим в тех странах, где преобладает частный капитал в про­изводстве спиртных напитков, где большую часть прибыли полу­чают монополии, а дефицит вследствие злоупотребления алкого­лем ложится на плечи государства. При всем понимании преоб­ладающего ущерба радикальные методы ограничения потребле­ния в этой ситуации бессильны. Более того, к интересам монопо­лий правительства приспосабливают свою не только внутреннюю, но и внешнюю политику («рыбные войны»),

Россия имеет свой исторический опыт запретительных мер. Незначительному, а иногда и нежелательному результату сухого закона есть объяснение. Основная причина - неразрешимое противоречие, взаимоисключающие желания власти. С одной сторо­ны, нужно здоровое и трудоспособное население, с другой - же­лательно пополнить казну за счет торговли спиртным. И эта ам­бивалентность властей прослеживается на любых этапах антиал­когольной борьбы государства. В Западной Европе, где торговые отношения между странами были более интенсивными, чем в России, экономический смысл государственной политики стал нагляден очень рано, хотя бы по тому, как вытеснялись иностран­ные торговцы. Ещё Иоанн Палеолог подписал специальное со­глашение с Венецией об уменьшении венецианских таверн в Кон­стантинополе (1431). Неуспешность государственной политики ограничения связана не только с тем, что никому еще не удалось найти баланс между потреблением и выгодой. Как показывает опыт многих стран, люди с какого-то, также пока неизвестного, уровня начинают сопротивляться ограничениям.

Алкоголизм в нашей стране стал по-настоящему серьезной проблемой только после Второй мировой войны. Первыми боль­ными были бывшие фронтовики, не нашедшие себе места в мир­ной жизни. Но в конце 50-х гг. рост пьянства стал нагляден – пример контагиозности, позволяющий уподоблять алкоголизм (и другие наркомании) инфекции. Это был в основном мужской алкоголизм (соотношение мужского к женскому, спустя даже 2 десятилетия, составляло в 60-х гг. 23—25:1). Ограничительные и запретительные меры предписывались несколькими Указами ЦК и КПСС Совета Министров, но они, скорее, напоминали доб­рые пожелания, не содержали санкций, а если давали эффект, то незначительный и кратковременный.

Более категоричное Постановление ЦК КПСС 1985г. о борь­бе с алкоголизмом, безусловно, оказало оздоровляющее дейст­вие на общество. Так, число самоубийств снизилось на 39,1% (к 1994г. возросло на 58,9%), смертельных отравлений - на 52% (к 1994г. возросло на 236,5%) (Немцов А. В., 2002). При­мерно на 100 тысяч за год уменьшилось количество случаев внезапных «сердечных» смертей (Егоров Д. Ф., 2008). Подуше­вое потребление снизилось до 4,4 литра (в 1984г. - 8,4 литра), на треть уменьшилось поступление в медвытрезвители, на 26% сократилось число производственных травм, до 2,8 % снизилось число алкогольных психозов (в 70-е гг. они составляли 17% по­ступлений в наркологические стационары) (Ураков И. Г., Мирош­ниченко Л. Д.,1988).

«Начальник» и «руководитель» - это не профессия. Непро­фессионалы любое дело, выполняемое без помощи профессио­налов, сделают плохо. Торопясь с исполнением, останавливали и перепрофилировали водочные заводы, вырубали виноградники (в том числе уникальные), забыв, что и существующих не хватит для перевода населения (что содержалось в правительственном постановлении) с крепких на слабоалкогольные напитки, забыв про вечную мерзлоту на большей части территории России. «Ис­полнение ужаснее приказа». Наполеон некогда говаривал своим маршалам: «Поменьше усердия, господа». Усердие с глупостью очень быстро привело к острому дефициту спиртных напитков и всплеску самогоноварения. Аналогичное по результатам дейст­вие непрофессионалы, не желая того, повторили в 2006г., приос­тановив продажу спиртного без новых акцизных марок, эти марки не подготовив. Однако опубликованная работа Д.А. Халтуриной прямо озаглавлена «Снижение производства алкоголя спасло жизни 66 тысяч россиян за первые 7 месяцев 2006г.».

Такие резкие перемены в привычной жизни, естественно, вы­звали категорическое неприятие населением и отрицательные чувства к правительству. Производители спиртного и их лобби к тому же стали пугать население сухим законом, которого, как показано выше, в нашей истории не было и который не предпо­лагался - их прибыли были им важнее спокойствия в обществе.

Любые абсолютные запреты, если общество к ним не готово, приняты не будут. Доводы противников сухого закона, а по су­ществу, попыток ограничения (а противников у нас прибавилось - помимо частных производителей, тут и коррумпированное ими чиновничество, и пьяницы, увеличившиеся числом), слабы. «Ра­зовьется самогоноварение». Но на эти случаи и существует правоохранительная система. «Разовьются наркомании» - ка­жется более серьезным возражением. Хотя специальные иссле­дования опровергают и это. Так, Е.А. Кошкиной и др. (2005) по­казано, что рост наркоманий в Европе интенсивно начался в 90-е гг. прошлого столетия, практически синхронно с Россией, где после ограничения 1985г. мы должны были бы видеть опереже­ние. Ограничения 1985г. у нас вызвали скорее рост самогонова­рения, но не наркотизации.

Причину, почему сухой закон не должен быть у нас принят, надо видеть в другом - в сложившейся так, а не иначе общест­венной жизни, в поведении, отношениях людей, в установивших­ся понятиях добра и зла. Это можно осуждать, но это реаль­ность. И эту реальность надо не ломать сухим законом, а изме­нять, оздоравливать.

Начинать надо с устранения хаоса, который наблюдается у нас в сфере производства и распределения спиртных напитков со времени отмены государственной монополии (1992) на про­изводство и распределение6, необходим контроль за импортом, в том числе за ввозом из некоторых республик, входящих в РФ, спиртных напитков и чистого спирта. Уже выявлены случаи пе­рекачки спирта по шлангам «под» государственной границей.

Результатом отказа от госмонополии в 1992г. было и распро­странение некондиционной водки - более 60 % от общего коли­чества (сейчас до 40 %). Только алкогольных отравлений, не считая других последствий, с 1991 по 1994 г. было соответст­венно 16,1 тысячи, 26,2 тысячи, 45,3 тысячи и 55,5 тысячи. В 2000г., с началом некоторого, но очень слабого контроля - 31,5 тысячи случаев. Отсутствующее государство население пы­тается заменить самодеятельно, незаконными способами: объ­явление в некоторых территориях действительно настоящего сухого закона, выдача зарплаты женам работников, самосуды над торговцами контрафактом и самогонщиками.

 

Вернуться к содержанию книги