Санитарное просвещение

Ограничительные и запретительные меры дают определен­ный, но недостаточный эффект. Когда преступник, извиняя себя, оправдывается тем, что он был пьян - это распространенное за­явление означает, что население невежественно, что конфетного человека не коснулась санитарная пропаганда, а коснувшись, не оставила следа. Зерно упало на неподготовленную почву.

Н. А. Бердяев в духовных исканиях своей молодости одно время был увлечен идеями марксизма и социал-демократии. Но быстро отказался от этих идей, некоторые из которых он катего­рически принять не мог. Он не соглашался, в частности, с тем, что пролетариат - передовой отряд и рабочего класса, и чело­вечества в целом, ведущий за собой вперед к светлому будуще­му. Н.А. Бердяев, напротив, считал, что пролетариат - наиболее слабая, невежественная, незащищенная часть общества, нуж­дающаяся в опеке, сострадании, помощи и в образовании, росте материального обеспечения и культуры. Кухарка не смогла управлять государством, что стало ясным спустя 20 лет после революции, и последующая история нашей страны показала не­обходимость для малообразованных слоев населения государ­ственной заботы, сострадания, помощи в развитии. Эта забота недостаточна и в настоящее время, что следует из оценки соци­ального состава жертв лохотронов, пирамид, одноруких банди­тов (несмотря на то, что мелкое мошенничество публично и мно­гократно разоблачается последние 10 - 15 лет), жертв тяжелого пьянства, несмотря на санитарное просвещение.

Мы видим недостаточность просветительской антиалкоголь­ной работы, результат которой зависит не только от ее качества,  но и от почвы, в которую «сеют разумное, доброе, вечное». Ра­зумеется, некие подвижки в знакомстве населения с проблемой достигаются санитарно-просветительской работой: практически все, кроме деградированных больных алкоголизмом, теперь по­нимают, что спиртное нельзя пить беременным, детям и подро­сткам, что остальным надо пить меньше, что не при всех болез­нях - спиртное лучшее лекарство. Но знание не у всех взрослых означает понимание: не все, кто смотрит - видит. Сейчас дети уже в младших классах знают, что наркотики - плохо, но это не мешает им начать наркотики «пробовать». У детей эту противо­речивость объясняют незрелостью когнитивной сферы, неспо­собностью к синтезу знаний и действий. Продолженное зло­употребление уже, казалось, просвещенных взрослых также оз­начает незрелость и неразвитость их психики. Если исключить тех, кому «все позволено», кто может сесть пьяным за руль?

В Европе стали понимать, что только ограничений для уменьшения пьянства недостаточно с середины XIX в.

На исходе века необходимость санитарного просвещения пришла в медицину в начале как гигиена, как необходимость предотвращения инфекций. В России, не отказываясь от полити­ки ограничений, антиалкогольное просвещение начали с конца XIX в. с работами Н.И. Пирогова, И.М. Сеченова, И.А. Сикорского, В.М. Бехтерева, рекомендациями Пироговского съезда. Чтение лекций в школах, гимназиях, казармах, на женских курсах, распро­странение брошюр было интенсивным. В работе участвовали священники. В российских губерниях организовывались общества трезвости, оказавшиеся более успешными, чем столетия спустя, когда ситуация была уже запущена, и население не принимало чересчур категорические требования активистов-трезвенников (безалкогольные свадьбы и пр.). Сразу после революции совет­ское правительство начало борьбу с самогоноварением и пьянст­вом. Санитарное просвещение сочеталось с агитационнопропагандистскими методами: боролись, и ожесточенно, не толь­ко с пьянством, но и прогулами и пр. Надо сказать, что эта работа была успешной, особенно если учесть разруху и распущенность населения после революции и гражданской вой­ны. К 40-м гг. перед войной население протрезвело, а санитарное просвещение приобрело устойчивую систему: Дома просвещения, литературы, листовок, плакатов массовыми тиражами.

Надо отметить, что перед Второй мировой войной умона­строение населения было совершенно иным, чем сейчас, и даже иным, чем сразу после войны. Тогда на фоне всеобщего массово­го энтузиазма построения нового общества подчеркивалась роль нового человека, его идеальные качества, что формировало по­ведение. Отрекались от старого мира, сбрасывали Пушкина с ко­рабля Революции, оставляли в прошлом мещанство (упорядочен­ный семейный быт), индивидуализм и т.п., в том числе и пьянство как «родимое пятно» дореволюционного капитализма.

После Второй мировой войны стройная система санитарного просвещения понемногу стала утрачивать свою эффективность, так как обесценились прежние идеалы человека и общества. Стали очевидны недостатки принципов санитарного просвеще­ния, от которых эта работа несвободна и сегодня, из-за чего мы получаем все меньший результат.

До сих пор пьянство все еще объясняют понятиями политиче­скими и экономическими (гнет эксплуатации, бедность и пр.), что действительно играет роль на отдельных этапах развития обще­ства. Но уже в 20-х и в 50-х гг. XXв. в Европе после выхода из во­енной разрухи отмечен факт пьянства при растущем материаль­ном достатке, пьянство богатых. Опыт нашей страны это под­тверждает: пьянство растет с благосостоянием и свободой от за­бот, а не только в бедности и незанятости, безделье. Это проти­воречие объяснимо многофункциональностью действия спиртного (пьют «и в горе и в радости»). Объясняют пьянство влиянием среды. Исключить это влияние невозможно, но в анти­алкогольном просвещении отсутствует формула необходимости для каждого человека преодолевать дурное и выбирать свою до­рогу. Недостаточно обращение к личности - ее индивидуальной ответственности за поведение, ее самоконтролю, обязанности знать и соблюдать дисциплину общежития. По существу, с лично­сти снимается вина за пьянство. Все это определяет ситуацию, при которой человек бездумно и безответственно входит в зло­употребление спиртными напитками. Не рассказывается, как вы­глядит и какую опасность таит бытовое злоупотребление. Роди­тели не замечают, когда подросток начал выпивать, а девушки выходят замуж за уже пьянствующих молодых людей, не прида­вая этому значение.

Для отвращения от пьянства и устрашения используются ка­тастрофические, отдаленные во времени и необязательные следствия. В медицинских лекциях - это рассказ о сформиро­ванном алкоголизме, циррозе печени, «бычьем» сердце, слабо­умии и т.п. В социологических лекциях - рассказ о потере ква­лификации, распаде семьи, преступности и т.п. Все это очень отвлеченно для потребляющих умеренно («со мной этого не случится»), а для злоупотребляющих, утративших критические возможности, не имеет большого значения.

В попытке обойти, умолчать о субъективно приятном действии малых доз спиртного («чтобы не провоцировать») отсутствует рассказ о действии малых доз, опасных в ряде ситуаций, о при­вычном умеренном потреблении, чреватом расстройством здоро­вья - о том, что предшествует алкоголизму. Это определяет бес­страшие невежества, с которым люди начинают пьянство. Не учи­тывается особенность предмета пропаганды - субъективно при­ятное действие алкоголя, с которым слушатель знаком. Личный опыт пьющего определяет скептическую установку восприятия. Пренебрежение пропагандистов особенностями предмета выра­жается в прямолинейном, лобовом построении работы.

Не учитывается, что современное население уже не столь наивно, как в 20—30-е гг. прошлого столетия и лучше (и неза­метно для себя) воспринимает необходимые знания тогда, когда они даются исподволь, одновременно с другими полезными све­дениями. Например, о биологическом вреде алкоголя нужно го­ворить не в специальной лекции, а в лекции о сохранении здо­ровья, в лекции о сердечно-сосудистых заболеваниях, о половых расстройствах, о неврозах и пр., в лекции на спортивную темати­ку. Эффект лекции «алкоголизм и преступность» будет меньший, чем лекции о психическом здоровье или нормах поведения, о се­мье, где каждый раз следует говорить, что спиртные напитки вы­зывают колебания самочувствия и настроения, снижение потен­ции (в том числе половой), утомление и раздражительность, злобность и агрессивность, затрудняют жизнь из-за нарушения отношений и т. д.

При этом одним из значимых недостатков санитарного анти­алкогольного просвещения является невнятность адреса. В луч­шем случае предусмотрено деление на взрослую и детскую ау­дитории. Во взрослой аудитории, например, на производстве, могут собраться люди, которые увлечены Гарри Поттером, чи­тающие И. Ильина и не читающие вообще ничего. Взрослая аудитория - это и матери, жены злоупотребляющих, и трезвые представители различных профессий, вовлеченные в борьбу с алкоголизмом (педагоги, милиционеры, работники социальных служб, опеки и многие другие). Женщина и милиционер, священ­ник и сосед, работник опеки и педагог - все они видят алкоголи­ка своими глазами, опираясь на свой опыт. Детям бывает и 10 и 15 лет, но даже в одновозрастной детской аудитории девочкам и мальчикам должен даваться разный материал. У нас не воспи­тывается с должным тщанием женственность (красота, очарова­ние) у девочек - их роль хранительницы очага, берегини, в том числе охраняющей семью от пьянства, и мужественность (сила, самообладание, надежность, ответственность) у мальчиков. За­крепление этих идеальных представлений с детства формирует чувство самоценности, а в дальнейшем окажет сдерживающее действие на отклоняющееся поведение.

К сожалению, наркологические знания не даются в необходи­мом объеме и врачам тех специальностей, которые постоянно ле­чат пациентов, чье болезненное состояние спровоцировано зло­употреблением, а незаметно и непонятно для персонала развив­шийся в общесоматической больнице алкогольный делирий - не­редкий случай. Диагноз сопутствующего алкоголизма можно пред­положить и до развития делирия: неадекватная жизнерадостность, общительность, неозабоченность своим состоянием, нетрезвые посетители в неурочные вечерние часы или столь же неадекват­ная дисфория, конфликтность, требования успокоительных и т.д. Участковый врач может заинтересоваться преобладающими пси­хосоматическими заболеваниями в семье, особенно у детей. Сла­бость сегодняшнего антиалкогольного просвещения наглядна в программах учебных медицинских учреждений, в программах медвузов не предусмотрено освещение алкоголизма в каждой дисциплине: как выглядят алкогольные расстройства в клинике терапии, хирургии, глазных, нервных и др. болезней, педиатрии, акушерстве и т.д. Ознакомление с основами наркологии, как и пси­хиатрии, для всех медицинских специальностей следует ввести в институтах усовершенствования врачей.

В ряде стран Запада и США организованы постоянно дейст­вующие семинары по вопросам наркологии, которые посещают­ся общественными активистами, бизнесменами (чтобы не взять на работу алкоголика, а коли взяли, то что с ним делать) и даже священниками (чтобы выявить больных, семьи, нуждающиеся в соответствующем воздействии, побуждении к лечению и пр.).

Представляется желательной подача кадрам руководителей и организаторов производства комплекса знаний о формах и степенях отклоняющегося поведения. Сюда можно отнести, помимо алкоголизма, противоправные действия, особенности массовых действий, конфликтность в коллективах, неустойчи­вость социальных отношений, профессиональную нестабиль­ность, патологическую миграцию, формы индивидуальных лич­ностных расстройств и пр. В цикле такого обучения должны пре­подавать, помимо наркологов, социологи, психологи, юристы, психиатры, экономисты.

Неизбежный недостаток любых форм санитарного просвеще­ния - рациональность, вербальные формы, в то время как впе­чатляет и запечатлевается наилучшим образом информация, подкрепленная чувственным воздействием, хотя бы на слайдах, муляжах. Не случайно произведения Де Квинси, Ш. Бодлера жи­вут намного дольше, чем труды классиков психиатрии и нарколо­гии, а о «Серой мыши» В. Липатова, «Плахе» Ч. Айтматова па­мять сохранилась дольше, чем об антинаркотических лекциях их современников. Нужно признать, что искусство более успешно, чем специалисты, могло бы проводить антиалкогольную профи­лактику (при консультации грамотных наркологов). Особо значи­ма чувственная подача материала детям, для которых это пока основной способ познания мира. Вербальное и чувственное их соотношение должно варьировать в зависимости от аудитории.

Всей пропагандистской работе противостоит и успешный опыт потребляющих умеренно и не спивающихся, и положитель­ное действие малых доз, традиции и обычаи. Поэтому знаниям о вреде спиртного населению есть что противопоставить.

«Это всего-то пиво», «Алкоголики - те, кто под забором», «Он слишком молод, чтобы быть алкоголиком», «Женщины не стано­вятся пьяницами», «Алкоголь - не наркотик», «Алкоголь - сексу­альный стимулятор», «Человек добреет, когда выпьет», «Спирт­ное веселит», «Неудобно сказать человеку, что он слишком мно­го пьет», «Люди, которые много пьют, вредят только себе», «По­хмелье бывает, если напитки смешивают», «Если родители не пьют, то и ребенок не будет хотеть пить».

Перечисленные высказывания отражают не российский взгляд на проблему алкоголизма, как это может показаться. Это суждения взрослых американцев, в стране, где тратятся колос­сальные суммы на санитарное просвещение.

 

Вернуться к содержанию книги