Утрата осознавания витальных чувств

Утрата осознавания витальных чувств затрагивает так называемые низшие эмоции, сопровождающие акты элементарной чувствительности и актуальные физиологические потребности (существует другое, не совсем точное название: синдром отчуждения витальных чувств). Пациенты жалуются при этом на неприятные переживания притупления и выпадения ощущений разной модальности, особенно часто кожной чувствительности: «онемение щеки... кожа на голове ничего не ощущает... губы как деревянные... резко упало зрение, приходится напрягаться, чтобы видеть... такое чувство, что я недослышу, звуки воспринимаю неотчетливо, они как будто сливаются» и т. п. Нередко пациенты сообщают, что не ощущают потребности во сне, что у них исчезли сонливость, позывы ко сну, так что они впадают в состояние сна из бодрствования очень уж быстро, минуя дремотное состояние. Точно так же и просыпаются они необычно быстро — «как по тревоге». Эти же пациенты часто добавляют, что не могут понять, спят они или нет, либо утверждают, будто не спят совсем, что они не испытывают чувства отдыха после сна.

Некоторые пациенты рассказывают, что не чувствуют, как прежде, чувства усталости даже после тяжелой физической или умственной работы, как не ощущают и приятного чувства мышечной усталости. Достаточно часто встречаются жалобы депрессивных пациентов на потерю чувства бодрости, на ощущение постоянного бессилия, снижения физической силы. Порой они сравнивают свое состояние с «одряхлением», «постарением», «старческой немощью».

Подобные проявления свидетельствуют о наличии психического заболевания. При проявлении симптомов утраты осознавания витальных чувств рекомендуем обратиться к психиатру

Так, молодая женщина говорит о том, что чувствует себя постаревшей «лет на 10». Другая сообщает об угнетающем ее чувстве, будто она «сильно состарилась». «Мне кажется, — продолжает она, — что мне уже много лет, наверное, за 70, и я свое отжила». Третья говорит: «Если я нахожусь в нормальном для себя состоянии приподнятости, я чувствую себя молодой, значительно моложе своих лет. Когда мне плохо, мне кажется, что я угасаю, старюсь и мне где-то 80 лет, настолько я немощная. Нет никаких сил, я  и по дому ничего почти не делаю. Дважды увольнялась с работы из-за этого бессилия и сидела дома, плакала». Она же сказала, что на первой беседе врач показалась ей «пожилой, в годах». На повторной беседе — напротив, молодой.

«Я даже решила, что было два разных врача, спрашивала об этом женщин в палате». Еще одна больная сетует на «ощущение, будто я жила долго-долго, была молодой когда-то так давно, что, кажется, забыла об этом». Пациент с депрессией сообщает: «У меня такое безнадежное ощущение, будто внутри я стал совсем седым, я чувствую себя глубоким и трухлявым рамоликом». Второй рассказывает: «Меня ничто не интересует. Будто я всю свою жизнь прожил, все видел, слышал, меня уже ничем не удивить. И мне уже все равно, что было, что есть и что будет». Третий пациент говорит: «Я чувствую себя стариком. Нет веселья, постоянная вялость, мне ничего не надо, радости жизни уже не для меня, пришла, кажется, пора мне умирать». Жалобы таких пациентов на бессилие легко можно принять за проявление тяжелой и упорной астении. К ним, отметим, иногда явно примешиваются ощущение мнимого старения и нарушения восприятия времени.

Иногда удается установить, что пациенты теряют ощущение недомогания при соматическом заболевании, способность чувствовать подъем температуры даже до высоких показателей: «Болею по-другому, чем раньше. Раньше было так: болеешь — плохое самочувствие, вялость, плохое настроение, чувствуешь жар. А когда это проходит, доволен, радуешься. А теперь знаю, что есть температура, но болезни не ощущаю... На градуснике высокая температура, а ни жара, ни озноба не чувствую, я перестал понимать, болею или нет».

Нередко теряется чувство боли, чем пациенты обычно не особенно тяготятся: «Раньше я остро ощущал боль, очень боялся, когда прокалывали палец на анализ крови. А сейчас мне каждый день делают уколы, даже в вену, и я почти не чувствую, что мне больно... Не замечаю, чтобы мне было больно. Порежу руку, идет кровь, а боли не чувствую... Боль стала какая-то глухая, она ощущается где-то далеко... Раньше панически боялась уколов, а теперь, когда колют, — нет. Чувствую, как протыкают кожу, а не больно». Некоторые пациенты обращают внимание на то, что они не ощущают тепла, холода.

Например, в стужу ходят без шапки, рукавиц, в парилке бани теряют чувство меры, перегреваются, получают даже ожоги. Больной говорит, что перестал ясно ощущать перепады температуры: «Раньше заходил с мороза в тепло и чувствовал, что отогреваюсь. А теперь такого нет». Некоторые пациенты сообщают, что в депрессии они уже не чувствуют повышения АД. Очень часто бывают жалобы на притупление разных видов чувствительности, изредка одновременно с обманами восприятия: «От меня, чувствую, пахнет мертвечиной, запах идет откуда-то изнутри. А вот настоящих запахов я не чувствую. Духи для меня что вода... Притупились вкусы... При ходьбе будто ступаю на ватную подушку... Звуки неотчетливые, тело как обмирает, ощущается слабее».

Встречаются пациенты, отмечающие у себя обострение и (или) притупление чувства голода либо насыщения: «Было так, что усиливалось чувство голода. Я ем, например, чувствую, что сыта, уж хватит вроде бы есть, а организм все продолжает требовать пищи. Было и по-другому. Я ем-ем и совершенно не чувствую, что наелась. Пища, кажется, проваливается, и еще охота есть, такое ощущение, что желудок пустой... Чувство голода и насыщения стали другими, неотчетливыми. Бывает, что не чувствую голода, на еду мне как бы наплевать». Порой утрата чувства голода приобретает весьма стойкий характер. Пациент сообщает: «Голова любит вкусно поесть. Сам-то я давно не хочу, а вот головой думаю, дай-ка поем. Не понимаю, хочу я есть или нет». В подобных случаях бывает сложно, если вообще возможно определить, идет ли речь об утрате чувства голода, о действительной потере аппетита или об ангедонии. В последнем случае пациенты слову «голод» предпочитают, пожалуй, выражение «аппетит», пытаясь подчеркнуть факт потери ощущения удовольствия.

Другой пациент говорит, что уже 13 лет «не ощущает аппетита, хотя до этого, — подчеркивает он, — я очень любил вкусно поесть». Все эти годы его беспокоит значительное притупление чувства голода, многочисленные попытки лечиться у врачей, травников и шарлатанов ничего не изменили. «Только во сне мне сильно хочется поесть, я часто вижу сны, в которых ем много, в охотку и даже с жадностью». О других проявлениях депрессии упомянутый пациент говорит мало, мимоходом, не придавая им значения. Стоит обратить внимание на то, что при утрате осознавания чувства голода и насыщения, в отличие от истинной булимии, пациенты едят в общем-то достаточно и не теряют контроль за количеством принимаемой пищи.

В некоторых случаях выявляется утрата восприятия сексуальной потребности. В одном из наблюдений женщина 39 лет сообщает, что на протяжении ряда лет под разными предлогами избегает половых контактов с мужем. «У меня, — поясняет она, — совершенно пропало это желание. Вначале я думала, что в этом виновен муж, у нас долго не складывались с ним отношения. Я вступила тогда в связь на стороне, но мужчина скоро бросил меня, сказал, что я фригидная». С тех же пор, говорит она далее, ей часто видятся эротические сны, причем по несколько снов за ночь. «В них я прямо пылаю от желания. Хватаю там первого встречного мужчину, даже такого, с каким днем мне противно было бы и стоять рядом, и тащу его в постель. С ним у меня происходит все до конца и не раз с такими острыми ощущениями, каких в жизни у меня не было. Такое во снах творится, я такое выделываю, что и сказать страшно, сразу подумают, что у меня не в порядке с головой».

«С мужем я ничего не ощущаю, нет ни потребности, ни оргазма, я даже не изображаю ничего, только раздвигаю ноги и с отвращением жду, когда все прекратится». Асексуальность в бодрственном состоянии, как видно, сочетается здесь с явно нимфоманическими сновидениями. Между тем в беседе с врачом пациентка постоянно возвращается к теме секса, а ее соседки по палате даже жаловались медицинскому персоналу, что она «зациклилась» на сексе, только о нем и говорит. В последние четыре года у больной появился страх быть неопрятной калом.

Она стала «ужасно бояться» внезапного появления позывов на дефекацию особенно там, где трудно сразу найти туалет. «Первое, что я делаю, когда приезжаю куда-нибудь, это узнаю, где находится туалет. Не расстаюсь с закрепляющими стул лекарствами. Теперь я практически не уезжаю далеко от дома, только дома я чувствую себя спокойно». В данном случае к утрате чувства сексуального желания с течением времени добавилось, видимо, другое нарушение, а именно снижение способности вовремя осознавать позывы к дефекации. Жалоб и иных явных проявлений, которые могли бы указывать на отчетливую тревогу или депрессию, у больной нет, исключая, пожалуй, страх непроизвольной дефекации и агорафобию.

В основном она скорее оживлена, даже несколько экзальтированна, открыта, порой до обнаженности, говорит много, быстро, при этом часто смеется и активно жестикулирует. Все годы болезни она вполне успешно ведет свой бизнес, инициативна, предприимчива, по меркам своей деревни очень богата, доминирует в семье. В данном случае, скорее всего, имеет место стойкое и неглубокое смешанное расстройство настроения с преобладанием явлений психической анестезии.

Отметим такую деталь: пациенты с симптомами психической анестезии ясно указывают на то, что их способность воспринимать те или иные стороны своего Я в полной мере, а порой и в избытке восстанавливается в сновидениях. Например, «апатия» уступает место ярким эмоциональным переживаниям; такого при собственно апатии, как известно, не бывает. Это обстоятельство, полагаем, важно учитывать в первую очередь в тех случаях, когда трудно различить дефицитарные нарушения и нарушения восприятия каких-то аспектов собственного Я.

К содержанию