Развитие Я и Я-концепции

Кратко приведенные здесь литературные данные переформулированы так, чтобы лечь по возможности в основу последующего описания нарушений самовосприятия.

Ребенок, как известно, появляется на свет с уже достаточно развитыми психофизиологическими структурами, делающими его способным к стремительному развитию речи, мышления, восприятия, эмоций и сенсомоторики, а также к восприятию разных сторон своего бурно формирующегося Я. Способны к этому даже сильно недоношенные дети. Уже в период младенчества ребенок начинает понимать, что он — отдельное, единственное в своем роде и самостоятельное человеческое существо (Крейг, 2000). Он может со временем стать и ангелом, и дьяволом, и, как знать, не в детстве ли он делает этот самый главный в своей жизни выбор.

Начиная где-то с трех месяцев, младенец активно изучает свое тело. Сначала открывает для себя собственные руки и ноги, некоторые движения, которые ими можно производить. Тем самым он начинает воздействовать на окружающий мир и наблюдать, к чему это приводит. В 7–8 месяцев младенец отчетливым и понятным образом реагирует на незнакомых людей, проявляя настороженное к ним отношение. Этим он показывает, что знает о существовании внешнего мира и что этот мир делится для него на две части: привычную, свою и другую, для него чуждую. Научается откладывать свои действия, пусть и на короткое время, чем ясно обозначает активность своего внутреннего Я.

Социальный психолог поможет гармоничному развитию Я-концепции Вашего ребенка

Взаимодействуя с другими людьми, строит схемы отношений «Я — другой» и с помощью последних сам «ставит» свои социальные опыты, изучает при этом и свои реакции, их последствия. Видимо, неслучайно принято говорить: ребенок — не маленький взрослый, он — маленький ученый, самые важные открытия в этой жизни он делает самостоятельно. Наблюдая за поведением окружающих, учится тому, как ему следует себя вести, а подражая своим родителям, начинает «понимать», чего они от него ждут, давая знать, что у него закладываются структуры должного Я.

К девяти месяцам эмоциональные реакции на один и тот же объект становятся у него вполне определенными, устойчивыми и предсказуемыми. Это, возможно, означает следующее: ребенок уже имеет какое-то представление о постоянстве объектов, устойчивости внешнего мира и о том, что объекты могут быть похожими, но любой из них в силу определенного к нему отношения существует лишь в единственном числе, как и он сам. Вероятно, это означает также, что младенец ощущает свое единство с внешним миром и осознает себя его неотъемлемой частью.

В период от 12 до 18 месяцев дети активно изучают ожидания окружающих, на свой страх и риск исследуют устройство социального мира. В это время они начинают говорить. Несколько позже легко заметить, что дети часто разговаривают сами с собой, называют при этом свои желания, а также хвалят или порицают себя. Другими словами, они не только многое знают о себе, но так или иначе оценивают разные проявления своего Я. Похоже на то, что уже в период овладения речью складываются базисные параметры самооценки, о чем дети еще долго не смогут сказать ничего внятного.

В самооценку между тем они явно включают социальные и культуральные ожидания. В хорошо организованной взрослыми среде дети научаются предвидеть, что может произойти в том или ином случае. Они делаются способными структурировать свои представления о будущем, начинают понимать, что существует время. Еще и в пять лет дети путают слова «вчера» и «завтра», но хорошо и давно, тем не менее, знают, что есть прошлое, настоящее и будущее время. Чувство времени развивается много позже, когда появится способность соразмерять отрезки времени со своей собственной активностью.

По мере развития Я у детей появляются все более дифференцированные эмоциональные реакции, все отчетливее дети осознают свои чувства, острее реагируют на фрустрацию, обучаются контролировать свои эмоции. «Сознательные эмоции» — гордость, стыд, смущение, чувство вины — появляются уже на втором году жизни. Все это свидетельствует о раннем понимании сложных социальных норм и о том или ином к ним отношении.

С 18 до 30 месяцев дети многое узнают о себе как о части социального мира: они безошибочно и с ликованием узнают себя в зеркале, по фотографиям, имеют представление о своей роли в семье. Понимают, какими физическими возможностями реально обладают; осознают, что могут делать и что нет, что им позволяется и что запрещено, что делать хорошо и что — плохо.

Около 21 месяца, если не ранее, дети принимают свои гендерные роли. Мальчики при этом освобождаются от опеки матери довольно резко, делаясь вполне самостоятельными и громко заявляя о своих правах. Девочки дольше испытывают двойственное чувство к своему обособлению. К концу второго года в речи детей все чаще появляются упоминания о себе, они уже знают свое имя, но свои потребности и желания они где-то до трех лет выражают от третьего лица. Психологи полагают, что это связано с речевыми проблемами, но вовсе не с отсутствием сознания Я.

Слова «мое», «мне» в речи детей звучат постоянно. Рассерженный отказом мальчик садится, например, в центр комнаты, изображает руками круг, как бы охватывая им все видимые предметы, и говорит: «Все мое, никому ничего не дам». Подобными «собственническими замашками» дети вполне определенно заявляют о своих притязаниях на обладание разными вещами, последние для них — это уже как бы часть их Я. Между детьми часто возникают «ссоры на меже» — за право на власть и обладание чем-то. Появление на свет брата или сестры может породить острое чувство ревности.

Жестокие порой конфликты взрослых за права наследования и алчность вообще являются, вероятно, продолжением детской борьбы за собственность в лице родителей. В этом же возрасте у детей появляется то, что называют скупостью и жадностью: на самом деле так проявляется стремление детей контролировать часть присвоенного ими мира, т. е. оградить свое Я от посягательств извне. Если такая форма самозащиты не преодолевается здоровым образом, у взрослого она проявится поведением собственника в самом дурном, анормальном качестве. Когда дети твердо усваивают, что принадлежит им, а что — нет, т. е. границы их внешнего Я четко очерчиваются, делиться чем-то и сотрудничать с другими им становится значительно легче, они уже не испытывают пугающей их угрозы своему Я.

К 2,5–3 годам жизни начинается активный процесс усвоения или персонализации общественных норм поведения. Эти нормы могут соблюдаться, даже если поблизости нет взрослых, роль последних все эффективнее играют соответствующие представления. В целом в младенчестве формируется образ своего Я как активной, компетентной и принимаемой другими личности, завершается создание основ Я-концепции и механизмов самовосприятия. На это указывает помимо прочего возможность появления в этом возрасте разных нарушений самоосознавания, которые при всех трудностях выявления и идентификации удается все же обнаружить у психически больных детей.

В дошкольном возрасте (от 3 до 6 лет) образ своего Я становится более дифференцированным. Точнее, дети уже больше могут сказать о себе, чем ранее, и все же они могут сказать о себе много меньше, чем знают и тем более чувствуют. Некоторые свои качества дети воспринимают в сопровождении ярких эмоций, другие им явно не нравятся или остаются без внимания.

Тем не менее самооценка детей в значительной степени является прямым отражением отношения к ним со стороны взрослых, в первую очередь родителей и воспитателей, а также сверстников. Самооценка эта все более обретает черты устойчивости, и в таком качестве дети стараются ее сохранить независимо от того, какова она. Это говорит, по-видимому, о том, что у детей уже существует потребность ощущать стабильность своего Я. Если ребенок уже усвоил, например, что он «злой», «хулиган» или «драчун», то он может при любом удобном случае демонстрировать свою агрессивность, то и дело задирая своих сверстников. Ему будет даже приятно слышать замечания в свой адрес, что он такой «нехороший». Укоренившись, такой тип поведения впоследствии может стать и криминальным.

В этом возрасте продолжают быстро развиваться речь, мышление, коммуникативные навыки. Дети, в частности, начинают понимать, что говорить со взрослыми, сверстниками и детьми поменьше нужно по-разному, и в этом смысле они — врожденные полиглоты. Если ранее их представления, как и наглядные образы были тесно привязаны к конкретным объектам, то теперь они могут фантазировать. Им потребуется еще много времени и усилий, чтобы ясно понять, что плоды воображения и реальность есть разные вещи. А пока что собственные фантазии, сказки, фильмы они легко могут принять за действительность.

Отсюда проистекает их обостренная впечатлительность, с этим связано появление различных страхов воображаемого, возникают первые сновидения поначалу с ощущением их реальности. Иными словами, в мышлении детей появляется совершенно новое качество, которое Е.Блейлер определил как аутистическое мышление. Благодаря последнему дети могут легко включаться в разные игровые роли, перевоплощаться, на время менять свою идентичность и как бы проживать чужие жизни, что необходимо для быстрого и успешного развития Я. Это качество, сохраняясь у взрослых, бывает присуще выдающимся писателям и актерам. Отчетливо выражена потребность в самопознании.

Дети в этом возрасте очень пытливы, они задают множество вопросов, в том числе и касающихся собственной персоны. Им интересно знать, откуда они взялись, где были до рождения, что делали и как вели себя будучи совсем маленькими. Уже вполне понимая, что люди происходят только от людей, многие просят «родить» им брата, сестру или говорят, что скоро «сами родят себе ребенка», уточняя, что немного погодя они женятся или выйдут замуж. Их тянет к сверстникам, к совместным играм. Сравнивая себя с товарищами, они прежде всего стараются найти отличия между собой и ими и тем самым начинают осознавать свою индивидуальность. Сравнивают себя и с родителями, радуются чертам сходства с ними и воображают себя взрослыми, подражая им, примеряя, например, их одежду. Дети уже мечтают о том, кем они станут, когда вырастут, проявляя тем самым зародыш идеального Я. Начиная примерно с трех лет они уверенно пользуются местоимением «я», обозначая им то, что скрыто где-то в глубине их тела.   К своему имени относятся так, будто оно присуще им от природы.

Точно знают, что их мысли, чувства, желания неразрывно связаны с их Я, что существует их внутренний мир и он всецело принадлежит им. Дети понимают, что этот мир скрыт от других людей и никто о нем ничего не знает. Ребенок объясняет, например, свою уверенность в интимности, закрытости собственных переживаний тем, что «голова обтянута кожей» или «в голове нет дырки». В этом возрасте уже развито чувство собственной активности, дети ощущают себя самостоятельными, сильными и независимыми. Они вполне могут поверить в свои фантазии о том, что им все подвластно и они способны победить кого угодно, что они могут ездить на велосипеде с невероятной скоростью, подпрыгивать на большую высоту, «до облаков», поднимать или перевозить огромные тяжести и т. п. Поэтому нормальные дети делаются «вредными», «упрямыми», «своевольными», «капризными».

Это то, что называется физиологическим негативизмом (в отличие от кататонического, болезненного). Поэтому же, подражая взрослым, дети перенимают от них не все без разбору, а лишь то, что отвечает их представлениям о себе и близко их ощущению «самости», т. е. то, чего хотят они сами. Иными словами, дети не только усваивают и включают в свое Я какие-то внешние влияния, но и отторгают, отчуждают некоторую их часть. Здесь хорошо видно, как  в норме механизмы присвоения или персонализации функционируют совместно с процессами отчуждения или алиенации.

При этом дети воспринимают свое Я как нечто единое, целостное и гармоничное, так как интуитивно чувствуют, что разные его проявления находятся в их власти и под их контролем. Возможно, это объясняет, по крайней мере, отчасти, почему, воспитываясь в неблагоприятных условиях, некоторые дети вырастают вполне благополучными, а какая-то часть детей из хороших семей бывает весьма проблемной. Чувство собственной активности легко перерастает в ощущение собственного всемогущества, так как ребенок видит, как его желания исполняются взрослыми.

Дополненное фантазиями о своих возможностях, оно является, по-видимому, одной из причин детского эгоцентризма. То, что исходит от самого ребенка, естественно, кажется ему самым правильным, значительным, важным не только для него, а вот желания и мнения окружающих часто не имеют на него столь же огромной силы влияния, так что ребенка легко понять, когда он бунтует, бывает упрямым и не считается с тем, что от него требуют. Дети, добавим, часто любят «страшилки», им как бы нравится чувство страха. На самом деле им нравится не сам страх, а способность преодолевать его собственными усилиями. Когда взрослые пугают детей или оберегают детей от порождающих страх впечатлений, они поступают неправильно, так как не учат тому, как надо бороться со страхами. Такие дети особенно часто бывают пугливыми и беззащитными.

Постепенно из фрагментарных знаний о себе дети создают некую теорию или личный сценарий. Эта теория позволяет интегрировать весь предыдущий опыт самопознания, дает возможность совершать осмысленные поступки, предсказывать свое поведение в тех или иных гипотетических ситуациях. Нарушения самоосознавания в дошкольном возрасте выявляются чаще, чем ранее, они более дифференцированы и разнообразны. Например, это отказ от своего имени, досрочное или отсроченное употребление местоимения «я», неадекватное формирование привязанностей, игровые перевоплощения, устойчивые и связанные с фантазированием страхи, «заумные» вопросы (о смерти, небытии и т. п.), «странные» игры, бесконечное повторение одних и тех же вопросов, неспособность отличать живые существа от неодушевленных объектов, сновидения фантастического содержания, чрезмерная впечатлительность, аутизм. Встречаются также переживания открытости, бредоподобные идеи, обманы восприятия.

В среднем детстве (6–12 лет) продолжается дифференциация представлений детей о самих себе, соответственно этому преодолевается синкретизм в восприятии и других людей. В значительной степени смягчается эгоцентризм, возрастает способность наблюдать за собой как бы со стороны. Дети, сравнивая себя с другими людьми и в особенности со сверстниками, находят у себя все больше отличительных признаков. Они способны формулировать достаточно сложные суждения относительно себя и других.

Например: «Я лучше, чем Д., по математике, но хуже его разбираюсь в машинах». Дети не только констатируют свои отличия от других, но и задумываются о том, насколько важны те или иные индивидуальные особенности. Самооценка в значительной степени связана со школьной успеваемостью, если последняя поощряется окружающими. На самоуважение, однако, большое влияние продолжают оказывать оценки родителей и воспитателей, возрастает в этом плане и роль сверстников. Дети с низкой самооценкой чаще терпят неудачи, заранее настраивая себя на неуспех.

В поисках самоуважения (а может быть, для безболезненного для себя сохранения негативной самооценки) они часто примыкают к неблагополучным детям, замыкаются, общаются с детьми младше себя. Захваленные дети, «счастливчики» обнаруживают неадекватно завышенную самооценку и признаки «социального равнодушия». Дети 6–7 лет уже понимают, что окружающие судят о них более по внутренним качествам, но тем не менее внешние данные еще долгое время будут занимать видное место в их Я-концепции. В этот относительно спокойный период жизни способность воспринимать себя и свое растущее Я вполне соответствуют одно другому, ребенок не замечает в себе каких-либо особых перемен, но эта ситуация вскоре изменится самым решительным образом. Нарушения самовосприятия в этом возрасте имеют еще в основном «детский» характер.

В отрочестве (12–15 лет) окончательно преодолевается детский эгоцентризм, подростки расстаются с прежним представлением о себе как о центре, вокруг которого вращается мир. Они становятся намного более открытыми для влияния окружающих, в первую очередь своих сверстников. Подростки тяготятся одиночеством и вступают в разные группы, так как им важно ощущать свою общность с другими.

В группах они многое узнают о своих социальных качествах, социальной иерархии, им хочется занимать в последней достойное место. Появляются культовые фигуры, которым они пытаются подражать. Подростки много размышляют о себе, впервые задумываются о своем характере. Поведение окружающих они объясняют внутренними причинами, предпочитая свое собственное связывать с внешними обстоятельствами. Значительное усложнение структуры Я в этом возрасте опережает, по-видимому, развитие механизмов самовосприятия. Это обстоятельство может, вероятно, повлечь учащение нарушений самовосприятия, которые становятся к тому же более дифференцированными, их симптоматика приближается к той, которая свойственна пациентам в более старшем возрасте.

В юности (16–20 лет) развитие Я в основных чертах завершается. Это один из самых бурных периодов жизни, возраст «бури и натиска», этап развития с часто непредсказуемыми последствиями. Изменения Я происходят здесь столь стремительно, что развитие механизмов самовосприятия может не успевать за ними. На это указывают не только высокая частота и структурная сложность нарушений самовосприятия у пациентов в этом возрасте, но и тот не имевший ранее прецедентов факт, что эти нарушения могут приобретать доминирующий характер.

Психологи отмечают и то немаловажное обстоятельство, что именно в этом возрасте наблюдается т. н. юношеская деперсонализация в виде отстраненного восприятия перемен в своем Я, так что далеко не все происходящее с Я включается в итоге в его структуру. Указывается также, что события внутренней жизни в этот период как бы вытесняются из области сознания и поэтому плохо сохраняются в памяти; данный феномен тем самым напоминает столь загадочную детскую амнезию. Юношество — это возраст контрастов и противоречий.

Здесь соединяются благородный романтизм и вызывающая прямолинейность, приливы воодушевления и приступы жестокого разочарования, самоуверенность и терпимость, острый интерес к духовным аспектам жизни и грубая чувственность, самоотверженность и малодушие, коллективизм и индивидуализм. С появлением контуров зрелой личности дальнейшее развитие Я совершается более плавно, и механизмы самовосприятия уже не испытывают в дальнейшем чрезмерного напряжения. С этим, по-видимому, связан тот факт, что у взрослых пациентов и тем более в пожилом и старческом возрасте нарушения самовосприятия отступают в психопатологии на второй план, встречаясь реже, в фрагментарном или скрытом виде.

К содержанию