Присвоение качеств другому человеку

Иногда надуманные качества личности приписываются реальному малознакомому человеку так, что он идеализируется, почти обожествляется, превращается в глазах пациента в необыкновенную, чуть ли не харизматическую личность. Больная сообщает, например, что она «придумала себе человека, строила с ним планы на жизнь. Я наделила его самыми лучшими качествами, какие только знала, и жила с ним в воображаемом мире».

Его прототип существовал на самом деле, это был популярный эстрадный певец. «Видеть его я не имела возможности, но следила за его выступлениями, собирала диски, слушала его песни, плакала, видела его во сне. Был у меня кот, так вот он стал символом этого человека. С котом я не разлучалась, даже ходила с ним на занятия в институт.

Из-за него меня изгнали из общежития, я была вынуждена снять квартиру. Перестала учиться, из института меня отчислили. Я только и думала об этом человеке, мысленно часами с ним разговаривала, порой было ощущение, что я действительно общалась с ним. Я очень хотела его видеть, мне казалось, что он — главная цель моей жизни.

Почему-то я решила, что он обязательно ответит мне взаимностью, другого просто не может быть, и что он уже мой, осталось только встретиться с ним. Я уже не представляла, как буду жить без него. Однажды он приехал на гастроли к нам в город. Я впервые увидела его на концерте, пробилась через толпу, взяла у него автограф. Не помню точно, что я говорила ему, но после концерта мы встретились, я ему все рассказала.

Социальный психолог поможет разобраться в себе и своих эмоциях и научиться понимать эмоции других людей

Я была как в лихорадке, меня трясло, до сих пор не могу припомнить в подробностях, как все было. Помню, что он привез меня ко мне домой, а на прощание сказал, что у меня дурь и что мне надо к врачу. Первое время я хотела что-нибудь сделать с собой, однажды пыталась, но у меня не получилось, и хорошо, что так вышло, я хотя бы поняла, как это страшно».

В данном случае очевидно, что больная влюбилась не в реального человека, которого, в сущности, не знала, а в плод своего пылкого воображения. Случаются подобные истории и с более печальным финалом, когда придуманный партнер превращается в объект ненависти, преследования, порой жестокой мести за то, что он будто бы обманывает болезненные ожидания пациента. Ненависть в отличие от романтической влюбленности к фантому бывает направлена тогда на вполне реального, ни в чем не повинного человека.

Похоже на то, что данное нарушение встречается нередко — в уголовной хронике достаточно часто сообщается о том, как неким идолом вначале и жертвой мщения пациентов впоследствии становится какой-то известный человек. На месте последнего, впрочем, может оказаться любой другой человек.


Встречаются также пациенты, которые сообщают о том, что кто-то из окружающих в свое время оказал на них столь сильное влияние, что они ощущают его на протяжении многих последующих лет. Вероятно, в подобных случаях имеет место длительное последействие внушения, как прямого и косвенного, так и самовнушения.

Можно предположить, что внушение оказывает столь сильное влияние потому, что бывает приурочено ко времени особенно высокой к нему восприимчивости.

На это указывают следующие наблюдения: «У меня снижена самооценка, а это, я думаю, корень всех моих зол. Я все годы была в обиде за это на мать, отца, дедушку и обвиняла их в себе за то, что мне всегда было свойственно неадекватное отношение к себе. Наконец, я просто устала их обвинять, я понимаю теперь, что я все-таки творческий человек, и за это уважаю себя... Моя мать плохо говорила об отце и о мужчинах вообще.

Ее взгляд передался мне. Я боялась отца, была агрессивна к мальчикам. Мне казалось, что брат, когда ему было 8–9 лет, пытался меня изнасиловать. Боялась и того, что от отца исходили сексуальные намеки. Умом я понимала, что это не так, а внутренний голос словно нашептывал мне, что они, мужчины, все одинаковые и что от них исходит угроза.

Из-за такого страха образовалась моя замкнутость, и где-то с четырех лет я ушла в себя, перестала общаться. Стала играть одна с игрушками, зверушками, мне нравилось гулять, возиться с рыбками, смотреть, как движется река, нравились закаты, растения.

В играх ассоциировала себя с кошкой, представляла себя певицей и порой даже думала, что вполне могу ею стать. Я долго привыкала к школе, а нам часто приходилось переезжать с места на место. Часто пугалась того, что сверстники на меня могут напасть, и меня тянуло к лидерам, они, думала я, сумеют меня защитить.

Мне казалось, что меня не понимают, и тогда я делала все назло другим. Было ощущение, что мной манипулируют, а я не имею права голоса, что я существую как одинокий росток. Меня, считала я, и в техникум сплавили, я отбывала там как наказание. Люди казались мне чужими, я воспринимала их как какие-то неодушевленные объекты...

Почти два года у меня почти каждый день была рвота. Я не могла без отвращения смотреть на еду. За это время я похудела на 15 кг. Один вид пищи, представление о ней способны были вызвать рвоту. Врачи ничего не находили, говорили, что мне надо обратиться к психотерапевту. Было и так, что стоило мне подумать о рвоте, как она появлялась».

«После того как со мной случился ишемический инсульт (потом диагноз не подтвердился), — рассказывает больная, — кардиолог меня замордовал. Он постоянно твердил мне, что каждый день утром и вечером необходимо измерять кровяное давление, если я хочу жить. Я скопила денег, купила тонометр и стала это делать.

Как мерить давление, у меня возникает животный страх. Померяю — оно выше нормы. Я опять меряю — оно еще выше. Я в панике, вызываю одну «скорую» за другой, боюсь инсульта. Боюсь ходить одна, без помощи, мне кажется, что я вот-вот упаду. Боюсь оставаться одна дома, все лето не выходила на улицу, замучила мужа.

Читала медицинскую литературу, и все болезни нахожу у себя. Муж даже говорил мне, что выбросит все такие книги. А теперь я до ужаса боюсь лекарств. Как прочитаю в инструкции, что лекарство может вызывать головокружение, я уже ни за что не буду его пить, как этого требуют врачи.

Я сама убедилась в том, что оно обязательно приводит к головокружению. Такой мнительной я стала года четыре назад. Если меня подбодрят, у меня какое-то вдохновение, правда, ненадолго, если скажут что-то неприятное, я сильно переживаю, но это обычно не проходит так скоро».

Приведем другие наблюдения. «В детстве слышал, как кто-то задохнулся, так как ему в горло попал тополиный пух. Потом я целое лето боялся, что так будет и со мной, не выходил на улицу... Совсем не хожу на похороны, мне страшно. Не ходила хоронить даже родного деда. Это у меня с детства.

Хоронили тогда родственника, на кладбище надо было прощаться и поцеловать его в лоб. Я очень боялась это сделать, потеряла сознание. С тех пор не могу и слышать о похоронах, о смерти. Мне представляется при этом моя смерть...

Я стала очень мнительной, все ко мне привязывается, липнет, я не рада уже сама себе. Меня как подменили, я перестала узнавать себя, Я уже не Я... Бывало, и не один раз, когда что-то сказанное другими оседало во мне навсегда. Например, в детстве я слышала, что половая жизнь — это грязное дело. И я по сей день не представляю ее себе как-то иначе.

Кто-то сказал, что нужно читать только серьезные, научные книги, что я с тех пор и делала, если появлялось желание читать. Я вообще была сильно восприимчивой. Одним словом, я думаю, можно убить если не любого человека, то уж такого, как я, совершенно точно. Люди меня всегда переигрывали, подавляли меня, как бы гипнозом влияли на меня.

Я не всегда могла понять, когда они играют, а когда вполне искренни. Я поняла по своему личному опыту, что игры могут повлечь очень серьезные последствия, ведь так легко и незаметно можно заиграться».

Другая больная утверждает, что «мысли материальны». В этом убеждении она особенно утвердилась, посещая занятия в группе какого-то восточного целителя. «Я могу представить себе, что тело мое увеличивается. И оно действительно увеличивается так, что занимает собой все пространство помещения.

Я могу смотреть на какого-нибудь высокого мужчину сверху, так в самом деле и получается. Мне даже говорили, что я смотрю сверху, хоть ростом я намного меньше. Что я захочу, то и будет. Идет человек впереди меня, а я могу заставить его обернуться. Или придумаю какую-то ситуацию, и она происходит.

Более того, я могу ее режиссировать, делать так, что все происходит по-моему. Я к тому же очень влюбчивая, легко привязываюсь к людям. Все врачи, у которых я лечилась, становились моими друзьями».

Последняя больная, между прочим, зависима от транквилизаторов, теряет контроль, выпивая до 50 таблеток феназепама. Кроме того, время от времени она испытывает «дикое» желание выброситься из окна своей квартиры, находящейся на пятом этаже. Любопытно: эта больная сообщает, что до 13 лет она вообще «не умела фантазировать».

Такая способность появилась у нее как-то сразу, в тот момент, когда на перроне вокзала она увидела свою мать, «толстую и неряшливую». «И я впервые подумала, что никогда не буду такой и никогда не буду жить вместе с ней и в такой же, как у нее, квартире».

Любопытные сведения сообщает следующая больная: «После наркоза я отходила трое суток, не приходила в сознание, врачи от меня не отходили. Я находилась на аппарате искусственного дыхания. После всего этого мне полгода слышался беззвучный шум работы этого аппарата. А один раз мне делали японский наркоз, он с запахом пластилина.

Я целые сутки потом ощущала этот запах. Мне даже грезилось, что я ныряла в эту пахучую массу, а она, казалось мне, разливается повсюду, течет по коридору, я же следую за ней. Часто бывает так: я прочитаю что-то, а одно какое-то слово застревает во мне и повторяется сутками подряд. Или привяжутся слова песни, какая-нибудь одна строчка, и она повторяется в голове без конца».

К содержанию