Повышение активности самовосприятия

Проявляется симптомами, которые большей частью противоположны описанным в предыдущем разделе. Все события, происходящие в собственном Я, воспринимаются  с необычной до этого полнотой и ясностью. Обостренно и с особой отчетливостью осознаются собственные эмоции, их становится будто бы много больше, нежели в нормальном состоянии. Наглядные и мысленные образы осознаются как более яркие, рельефные, отчего текущие впечатления, воспоминания, фантазии кажутся особенно глубокими, непривычно сильными, ничего, кажется, не упускается из виду и запоминается намного лучше прежнего. Сновидения делаются красочными, детальными, врезающимися в память, нередко они переживаются как нечто происходящее в действительности. Нередко обостренное восприятие собственных наглядных, мысленных и мнимых образов приобретает характер эйдетизма.

Изменяется восприятие чувства времени. Насыщенное яркими и многочисленными впечатлениями время, кажется, идет очень быстро, вместе с тем текущий отрезок времени воспринимается растянутым, удлиненным. Иногда такое восприятие чувства времени наблюдается в состоянии интоксикации. Приведем наблюдения И.С.Сумбаева. В первом из них наркоману после приема фенамина кажется, что время летит необычайно быстро, причем это переживание заметно усиливается, когда он с интересом и напряженно работает. Во втором наблюдении больной во время наркоза казалось, что время «летит вихрем, бешено и скачками». Весьма неожиданным кажется чувство ускорения времени в состоянии эфирного наркоза. Что касается ощущения движения времени скачками, то это ощущение возникает, вероятно, вследствие колебаний активности самовосприятия.

У пациентов с гипераутогнозией обычно обостряются аппетит, сексуальность, зрение, слух, другие виды чувствительности. Даже мимолетные впечатления, которые ранее могли остаться где-то на периферии сознания или пройти вовсе незамеченными, обозначаются в самовосприятии вполне отчетливо. Мысли обретают несвойственную им ранее ясность, законченность, их становится много больше и они развиваются с приятной легкостью. Пациенты говорят, что в интеллектуальном плане они вполне раскрепостились, значительно выросли, стали намного богаче и содержательнее, что в них проснулись скрытые до этого времени художественные дарования и дремавшие ранее творческие возможности.

Усиливаются желания, они становятся как бы императивными, требующими неотложной реализации. Одновременно побуждения к деятельности умножаются, их становится несравненно больше, чем обычно, так что они нередко теснят, налагаются друг на друга. Вместо потери сознания Я пациенты, напротив, ощущают многократно возросшую силу, а то и необычайную мощь своего Я. Им кажется, что теперь им все по плечу, они способны на очень многое, поэтому недосягаемое им прежде воспринимается как вполне доступное. «Были громадные планы, идеи, казалось, что я все могу, стоит лишь захотеть. Мое Я было выше, сильнее, значимей. Легко было общаться, было о чем поговорить, ребята удивлялись, что я такой активный, изобретательный. Казалось, что я сблизился со всеми, с миром, мне все в нем нравилось, казалось ярким и привлекательным. Чувств было много больше, они были яркими».

«Мне кажется, — сообщает другая больная, — я готова свернуть если не мир, то целые горы. У меня появилось много стремлений и планов. Я хочу многое и все сразу. Хочу все науки изучить, и право, и медицину, хочу поступить на разные курсы и овладеть разными профессиями. Хочу и бизнесом заняться, я нисколько не сомневаюсь, что все у меня получится. Хочу другой работы, буду теперь заниматься спортом, повсюду буду путешествовать, меня очень заинтересовало и искусство. Хочется все делать сразу и так сильно, что мне трудно решить, с чего лучше начать. Я чувствую, что способна осуществить все свои желания и мне все по плечу. Раньше я была застенчивой, неуверенной в себе, нерешительной, а теперь познакомиться или подружиться мне ничего не стоит. И еще: я стала все ощущать очень остро. Стала, например, такой любвеобильной, что активно и без зазрения совести добиваюсь интимных встреч с другими мужчинами. Странно только, что я не хочу мужа. Такие состояния, как теперь, мне очень нравятся, жаль, что бывают они недолго. Потом, знаю, я буду стыдиться того, что я в них делаю. Особенно мучает тогда меня чувство вины перед мужем, ведь я его люблю».

Вместо чувства расщепления Я пациентами переживается чувство абсолютной внутренней гармонии, полного душевного единства и согласия. Исчезают прежние сомнения, решения принимаются быстро, легко и без колебаний осуществляются. При этом пациентам кажется, что они принимают самые верные решения в любой ситуации. И вообще все свои чувства, мысли и действия воспринимаются пациентами как связанные с самой сущностью их Я, их обостренной и неповторимой индивидуальностью. Самосознание пациентов как бы расширяется, они могут рассказать о себе гораздо больше того, что знали и сообщили бы ранее. Характерно появление острой наблюдательности в отношении других людей.

Подмечаются такие детали в поведении последних, которые люди обычно предпочитают не выставлять на всеобщее обозрение. Отсюда проистекают весьма тонкие, а нередко    и очень едкие комментарии на счет окружающих. Усиливаются лингвистические способности, пациенты не только говорят больше обычного, они говорят легко, непринужденно, не мучаясь в подборе слов и построении фраз, иногда ощущают в себе раскрывшиеся вдруг поэтические наклонности, а некоторые даже говорят и пишут стихами.

Ощущаются возросшая ясность своего сознания, какое-то просветление, когда все происходящее вокруг кажется интуитивно понятным, стройным, упорядоченным. Возникает ощущение полного, неразрывного слияния себя и внешнего мира, пациенты не чувствуют себя наблюдателями или свидетелями жизни, напротив, они воспринимают себя с нею заодно, «растворяются, купаются» в ней, «поглощаются» ею, испытывают счастье от непередаваемо радостного ощущения гармонии, в которой соединились они и все окружающее.

Исчезает ощущение оторванности от людей, когда лишь небольшое их число воспринимается людьми дорогими или родными. Все люди, даже совершенно незнакомые, тотчас делаются в восприятии пациентов понятными, привлекательными, близкими,  порой чуть ли не закадычными друзьями, так что в общении с ними нередко стираются условности, исчезают всякие барьеры. Со стороны это расценивается обычно как фамильярность, бестактность, нарушение правил приличия, расторможенность.

Многое из того, что прежде не трогало, не волновало пациентов, принимается ими «близко к сердцу», пройти безучастно мимо происходящего, как это было прежде, они уже не могут. Окружающие расценивают эту особенность поведения пациентов как склонность «совать повсюду свой нос» или «лезть не в свое дело». Нередко пациенты говорят, что чувствуют себя помолодевшими, сбросившими груз своих лет, а иные в преклонных годах ведут себя как молодые люди, у которых еще все впереди. У таких пациентов описан феномен мнимого омоложения — симптом Феофраста.

Старики, например, бросают прежних своих жен  и мужей, вдруг завязывают близкие отношения и даже создают семьи с молодыми, порой совсем юными партнерами, заводят детей, очень уж легкомысленно отмахиваясь от сознания того, что эта новая весна жизни продлится совсем недолго и что поднять, поставить запоздалых своих детей на ноги они не успеют. Так, больная 50 лет в гипомании почувствовала себя «совсем молодой, моложе на 13–15 лет. Я всем говорила, что мне 37 лет, и мне верили. Я познакомилась с молодым человеком 30 лет, у нас была безумная любовь. Я подала на развод с мужем и решила создать новую семью, завести двух детей. У меня было очень много энергии, я увидела такие захватывающие перспективы жизни, была абсолютно уверена, что все в ней можно изменить и сделать по-своему. Я стала искать новый образ жизни, мне хотелось жить ярко и красиво. Я чувствовала себя здоровой, счастливой, сильной и уверенной».

Пациенты чувствуют себя очень бодрыми, физически сильными и здоровыми, способными жить долго и благополучно, не поддаваясь болезням, как бы сильно ни расходилось это прекрасное самочувствие с печальной реальностью. Отрицательные эмоции при этом не воспринимаются либо не возникают, но это не осознается как болезненное бесчувствие. Отсутствует сознание болезни, свое душевное состояние воспринимается как состояние счастья, «расцвет» своего Я. Важно отметить, что смены идентичности при этом не возникает.

Гипераутогнозия, поскольку по некоторым своим проявлениям представляет нарушение, прямо противоположное психической анестезии, может быть обозначена  термином «психическая гиперестезия», хотя оба последних термина, строго говоря, в контексте нарушений самоосознавания не совсем уместны, они должны бы употребляться исключительно для определения интенсивности ощущений, ее снижения или возрастания.

Гипераутогнозия чаще наблюдается при маниакальных и экстатических состояниях,  а также в состояниях опьянения психостимуляторами, иногда — алкоголем. О.Хайям по этому поводу пишет следующее: «Пьяным я делаюсь разумом слаб, трезвым бываю как  в панцире краб. Есть мгновенье меж трезвостью и опьяненьем — это высшая правда, и я ее раб». В литературе данное нарушение описывается как сверхбодрствование сознания. К.Ясперс называет его «обострением сознания» и упоминает о пациенте, который в эпилептической ауре ощущал у себя «абсолютно ясное мышление». Он приводит также описание Ф.М.Достоевским собственной ауры припадка: «...как бы воспламенялся ...мозг   и с необыкновенным порывом напрягались разом все жизненные силы... Ощущение жизни, самосознания почти удесятерялось в эти мгновения, продолжавшиеся как молния».

К.Шнайдер считает, что «обостренное сознание» служит необходимой прелюдией перед развитием некоторых навязчивых состояний. Нечто напоминающее сверхбодрствование сознания наблюдается во время «кристаллизации» первичного бреда, на что указывает И.М.Балинский (1859). В этот короткий отрезок времени наступает как бы озарение: все окружающее приобретает для пациента особый смысл, ему вдруг становится понятным бредовое значение происходящего. Данное нарушение в систематизированном виде нигде, к сожалению, не описывается, однако о нем часто упоминается  в тех разделах психопатологии, где сообщается о маниакальных состояниях, включая экстатическую манию, об острых интоксикациях, психических припадках и аурах при эпилепсии.

К содержанию