Патография

Патография — превращение плодов болезненного воображения в доступные другим людям информационные продукты. В качестве последних наиболее часто выступают тексты, произведения живописи, музыкальные композиции. В начале ХХ в. изучение патографии велось в рамках эврипатологии — дисциплины, которая изучала творчество психиатрических пациентов. Изучалось в основном творчество выдающихся людей, которые страдали психическими отклонениями. Результатом исследований эврипатологов стало распространенное мнение, согласно которому все гении являются психически ненормальными людьми. По мере политизации эврипатологии она прекратила свое существование, так и не родив ничего заслуживающего внимания.

Многие пациенты с шизофренией или аутизмом отличаются высокой творческой активностью

Сам ставший столь популярным тезис о том, что гениальность есть форма сумасшествия, не имеет реальных оснований. Во-первых, из того, что многие либо даже большинство гениев имеют психические отклонения, вовсе не вытекает обратное, а именно: многие или большинство психиатрических пациентов являются гениальными людьми, в чем очень нетрудно убедиться непредубежденному наблюдателю. Во-вторых, выдающиеся достижения в науке и искусстве, кем бы они ни были созданы, не являются оторванными от реальности химерами, напротив, они расширяют представления человечества о действительности. В-третьих, мотивация творческой деятельности выдающихся личностей совершенно не связана с имеющимися у них психическими отклонениями. Ф.Ницше, например, ничего не писал, пока находился в болезненном состоянии, понимая, что ничего достойного не получится. Наконец, в-четвертых, результаты деятельности творцов цивилизации не расшатывают сознание людей, напротив, они побуждают размышлять, способствуют консолидации этого сознания и в этом смысле укрепляют психическое здоровье людей.

То несомненное обстоятельство, что выдающиеся литераторы предпочитают изображать нездоровых людей, совершенно не означает, что их творчество является патографией. Действительно, замечает К.Ясперс, в произведениях У.Шекспира, Ф.М.Достоевского и других писателей почти не встречается изображения психически нормальных индивидов. Очевидно, однако, что этот метод написания при определенных обстоятельствах является наиболее эффективным: лучше всего понять внутреннюю жизнь человека можно только изучая его в условиях болезни. Из сказанного, полагаем, можно сделать несколько выводов о том, что представляет собой патография. Ее критериями могут быть следующие:

1. Патологическая мотивация творчества. Мотивы последнего непосредственно связаны с психическими нарушениями, творчество является в этом смысле продолжением, другой стороной патологии. Маркиз де Сад описывал сцены садизма прежде всего потому, что это доставляло ему самому столь же сильное болезненное наслаждение, как и реальные насильственные действия; возможно, представляя себе, как другие люди будут следовать его рекомендациям, он также испытывал некое удовлетворение. Индивиды, склонные к суициду, испытывают удовольствие от того, что они сочиняют стихи или делают рисунки на эту тему; писатель, предпочитающий изображать грязь, извращения и прочие отбросы человеческой жизни, руководствуется лишь тем, что ему самому это нравится, поскольку разрушать, обесценивать, дискредитировать некие ценности, т. е. быть вандалом — это его истинное призвание и настоятельная потребность и т. д.

2. Продукты патологического творчества способны оказывать исключительно негативное воздействие на лиц, которые ими пользуются. Нормальным людям эти продукты по большей части безразличны или отвратительны, разумеется, за исключением тех случаев, когда патография может представить исследовательский интерес. Но этого никак нельзя сказать относительно внушаемых, незрелых или склонных к соответствующим нарушениям индивидов. Культура декаданса не возвышает человека, напротив, она лишь омрачает его образ. Умопомрачительная аукционная стоимость произведений авангарда, модерна, кубизма, символизма и тому подобных вещей сама является признаком культурного вырождения и дегуманизации. Существует так называемая психоделическая музыка, снижающая контроль сознания. Разумеется, сложно судить о том, что есть добро и зло, ошибиться тут очень легко, и ошибки здесь обходятся очень дорого для общества и самих творцов культуры, но это уже другой вопрос, который постоянно забалтывается или слишком часто искусственно и в определенных целях политизируется.

3. Плоды болезненного творчества, равно как и другая психопатологическая продукция, не имеют познавательной и общечеловеческой ценности, вместе с тем они без особого труда поддаются анализу и оценке с позиций психопатологии. Достаточно бегло почитать, что сочиняют такие пациенты, как легко можно обнаружить ясные свидетельства болезненных феноменов. Тут нет прогресса знания, веры, нет ничего, что расширяло бы представления о человеке, жизни, мире, что служило бы на благо людей и общества. Следует, пожалуй, заметить, что наибольшую активность патографы проявляют в том, что касается малоизвестных вещей, что является объектом веры и не поддается объективной проверке, что затрагивает области, куда современная наука не проникла и неизвестно, заглянет ли когда-нибудь вообще. Патографы лучше всех знают именно то, чего не знает никто, чего знать не следует либо узнать в принципе невозможно.