Нарушения самоосознавания

Собственно нарушения самоосознавания или дисаутогнозии являются весьма своеобразными прежде всего в том плане, что

(1) обнаруживаются не конкретной симптоматикой поражения той или иной психической функции либо личности («дезанимации»)а субъективным чувством такого поражения. Например, пациент утверждает, что у него исчезла память, но при этом объективных признаков снижения его памяти не определяется. Или пациент ощущает, что его тело меняется в размерах, по своей форме, но на самом деле с его телом ничего подобного не происходит. Поначалу, повторимся, пациент и сам может понимать, что изменилась не та или иная сторона его Я, а нарушилось их самовосприятие, однако это понимание может сохраняться лишь до тех пор, пока окончательно не исчезнет память о его прежних самоощущениях. Напомним, что Л.Дюга (1898), первым предложивший термин «деперсонализация», подчеркивает, что этому расстройству свойственно именно нарушение сознания Я, но не сознание нарушения Я. Нарушения самоосознавания

(2) являются фундаментальным фактом в жизни индивида в том плане, что они коренным образом меняют существование человека, его статус в этом мире. Индивид в результате нарушения самовосприятия оказывается как бы по ту сторону реальности. Когда пациент чувствует, например, что он стал мертв либо полностью лишился своего Я или все происходящее в его Я совершается под влиянием неких внешних и чуждых влияний, для него это является катастрофой, крушением всех устоев мироздания и своей судьбы, перед лицом всего этого он ощущает себя раздавленным и совершенно беззащитным. Ничего похожего на такие и подобные переживания в своей жизни до болезни он никогда не испытывал и не мог даже предположить, что такое бывает с человеком вообще, в это он едва ли мог бы поверить. Вряд ли что-то столь же шокирующее приходится испытывать большинству людей в реальной жизненной практике и даже в болезненном состоянии. Пациенты оказываются тем самым в ином измерении существования, где радикально меняются все представления о себе, окружающем мире и своем месте в нем. Речь не идет, понятно, о слабоумии, помрачении или выключении сознания, когда пациенты теряют всякую способность что-то понимать и оценивать. Многие нарушения самовосприятия, в отличие от едва ли не большинства симптомов психической патологии и расстройства личности, наконец,

(3) сопровождаются такими экзистенциальными эмоциями, как тревога, страх, растерянность, эти нарушения переживаются порой необычайно болезненно, нередко сопровождаясь невольной и болезненно обостренной рефлексией. Некоторые нарушения самовосприятия, напротив, принимаются пациентами позитивно, но, увы, и такие эмоции (радость, удовлетворение, удивление и др.) глубоко расстраивают сферу смыслообразования, а следовательно, и ориентацию человека в мире основополагающих ценностей. Необходимо отметить также, что

(4) некоторые исследователи не только усматривают в нарушениях самовосприятия отдельные и самостоятельные клинические феномены,  но и считают их как бы базисными расстройствами, лежащими в основе развития ряда других симптомов психической патологии (Аккерман, 1936; Меграбян, 1962). Так, В.И.Аккерман видит в нарушениях самовосприятия важнейший механизм бредообразования. Обоснованность такого подхода косвенно подтверждается и современными представлениями, в которых нарушения самовосприятия, как, впрочем, и во времена П.Жане, относятся    к диссоциативным симптомам. Тем самым как бы указывается, что существует некая внутренняя связь между нарушениями самовосприятия, с одной стороны, и симптомами шизофренической и истерической диссоциации — с другой. Между тем идея о том, что нарушения самовосприятия способны играть весьма существенную роль в образовании симптомов психического расстройства, так и не получила адекватного воплощения, так что психопатология по сей день в значительной степени представлена описанием суммы мало связанных между собой психических нарушений.

Верно диагностирует нарушения самоосознания и поможет с ними справиться клинический психолог

Чрезвычайная сложность структуры и динамики развития Я, а соответственно, и механизмов самоосознавания оставляет мало надежды на то, что нарушения самовосприятия можно представить в виде скромного перечня каких-то симптомов. Распространенное ныне мнение о том, что нарушения самовосприятия исчерпываются симптомами деперсонализации и дереализации, вряд ли правомерно хотя бы уже потому, что, в нарушение принципов синдромологии, под одним названием объединяются весьма различные расстройства. И делается это единственно потому, что нарушение касается будто бы одной функции. Совершенно не согласен с таким объединением, например, К.Ясперс, которому принадлежит едва ли не лучшее изложение существа проблемы.

К.Ясперс, как известно, в сознании Я различает четыре признака:

  1. чувство деятельности, т. е. осознание себя как активного существа;
  2. осознание собственного единства  —«в каждый данный момент я сознаю, что я един»;
  3. «...сознание собственной идентичности: я остаюсь тем, кем всегда был»;
  4. сознание того, что мое «я отлично от всего, что не является я». Опираясь на указанные критерии самовосприятия, К.Ясперс различает следующие формы нарушения осознания Я.

1. Изменение сознания собственного наличного бытия, т. е. собственно «деперсонализацию и дереализацию (отчуждение воспринимаемого мира)». В свою очередь это нарушение включает в себя разные нарушения, такие как «утрата нормального ощущения собственного тела, субъективная неспособность представлять и вспоминать, заторможенность чувств, осознание автоматизма собственного поведения». Упомянутые отклонения, полагает К.Ясперс, «находятся в очевидной связи между собой». Данный вариант нарушения сознания Я он иллюстрирует таким болезненным переживанием, как «сознание потери чувства собственного Я»: «...я чувствую себя безымянным, безликим... меня словно нет вообще... я только машина, автомат... Я больше не существует... я умер... Я абсолютное Ничто... у меня нет ни разума, ни чувств... меня никогда не было... я не есмь».

2. Изменение осознания принадлежности самому себе «тех или иных проявлений психического». В основном автор говорит здесь о «мыслях, сделанных другими» и об «отнятии мыслей». Упоминаются также «мысли», которые и «не делаются», но в то же время и «не принадлежат» больному. К.Ясперс тем самым как бы допускает существование разных степеней отчуждения собственных мыслей. Ощущение «сделанности» или «воздействия на волю», указывает он далее, может охватить не только мышление, но и двигательную активность, речь, поведение, вокализацию, сексуальное возбуждение. Одна его пациентка говорила даже, что ей «сделали характер».

3. Переживание раздвоенности Я в «истинном смысле», т. е. существование двух рядов событий внутренней жизни в таком их виде, что это позволяет говорить о наличии у пациентов одновременно двух отдельных и независимых друг от друга личностей, «каждой из которой свойственны свои переживания и ассоциации в сфере чувств». Автор отбрасывает как не связанные с нарушением самовосприятия метафоры здоровых людей, которые могут говорить, например, что у них имеется «две души... и обе не в ладах с собой». Он не включает сюда также навязчивости и состояния альтернирующего сознания.

4. Нарушение сознания идентичности Я, когда переживания Я, свойственные доболезненной личности, осознаются пациентом как принадлежащие кому-то другому. Я-прошлое при этом отчуждается от Я-настоящего, а последнее рассматривается пациентом как совершенно новая и подлинная идентичность.

5. Противопоставление сознания Я и сознания внешнего мира нарушается в том смысле, что пациенты воспринимают свое Я «во внешних объектах», как бы наделяя последние собственной душой и усматривая в них самих себя. Такими объектами, судя по приводимым К.Ясперсом иллюстрациям, может быть что угодно: «дерево», «водоворот», «апельсиновая долька» и т. п. Так, наблюдая, как кто-то выбивает из ковра пыль, пациент спрашивает: «Зачем ты бьешь меня?» Упоминается самоописание Бодлера, в котором поэт пороков и зла излагает свои самоощущения в состоянии гашишного опьянения. Бодлер воспринимал себя при этом клубящимся дымом и, превращаясь в трубку, он как бы «курил самого себя». К данному нарушению самовосприятия К.Ясперс относит также своеобразные самоощущения пациентов, когда они будто бы «исчезают», становятся чем-то вроде «математических точек», чувствуют, «будто мир знает их мысли».

К.Ясперс описывает далее другие нарушения самовосприятия, несколько выходя за рамки упомянутых критериев самоосознавания, как бы давая тем самым понять, что существуют также иные аспекты самовосприятия.

6. Расстройство, при котором актуальные инстинктивные побуждения могут восприниматься пациентами как свои собственные, хотя в действительности эти побуждения являются абсолютно новыми, привнесенными болезненным процессом. К.Ясперс, к сожалению, не конкретизирует это чрезвычайно важное, на наш взгляд, положение, но похоже, что он имеет в виду нарушения природных влечений (родительского, сексуального, пищевого, самосохранения), а также причины развития навязчивых, компульсивных и импульсивных влечений. Одновременно с этим прежние, присущие доболезненной личности побуждения, добавляет К.Ясперс, воспринимаются пациентами как чуждые, им более не принадлежащие.

7. «Лабильность сознания собственной личности» — нарушение в виде вживания пациентов в какую-то надуманную, воображаемую или внушаемую, навязываемую роль. Полного перевоплощения в тот или иной персонаж собственных или чьих-то фантазий может не быть, так что пациенты обычно не лишаются полностью сознания своей идентичности.

8. «Расщепление личности» — нарушение, при котором какая-то часть собственного Я воспринимается пациентами как другая, совершенно чуждая пациентам личность. Автор сообщает о самоощущениях пациентов, которые столкнулись «с совершенно чуждыми силами, ведущими себя как отдельные личности, характеризующиеся многогранностью, преследующие вполне очевидные цели, имеющие определенный характер, настроенные дружелюбно или враждебно (по отношению к пациентам — В.А.)».

Автор имеет в виду персонификации — психопатологический феномен в виде превращения части личности пациентов как бы в постороннего для пациента индивида, представленного в обманах восприятия, бреде, переживании раздвоения собственного тела. Это может быть одна автономная личность, две и более. Эти личности могут бороться друг с другом за обладание телом пациентов, за то, чтобы поставить пациентов под свой контроль, они могут и сотрудничать в этом одна с другой. Поведение такой личности может быть и дружественным пациентам и, с их точки зрения, оказаться вполне адекватным. Данный феномен один из пациентов автора определил как «одержимость расщепленными частями собственного бессознательного», которые способны к обучению и развитию «в весьма разумные экзистенции».

Замечательный образец такой персонификации описывает Ф.М.Достоевский в галлюцинации Ивана Карамазова. Иван рассказывает брату Алеше, что к нему, Ивану, повадился ходить черт и был два или даже три раза. «Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто черт, а не сатана с опаленными крыльями, в громе и блеске. Но он не сатана, это он лжет. Он самозванец. Он просто черт, мелкий черт... А он — это я, Алеша, я сам. Все мое низкое, все мое подлое и презренное! Да, я «романтик», он это подметил... хоть это и клевета.

Он ужасно глуп, но он этим берет. Он хитер, животно хитер, он знал, чем взбесить меня. Он все дразнил меня, что я в него верю, и тем заставил меня его слушать. Он надул меня, как мальчишку. Он мне, впрочем, сказал про меня много правды. Я бы никогда этого не сказал себе. Знаешь, знаешь, — я бы очень желал, чтоб он в самом деле был он, а не я... Дразнил меня! И знаешь, ловко: «Совесть! Что совесть? Я сам ее делаю. Зачем же я мучаюсь? По привычке. По всемирной человеческой привычке за семь тысяч лет. Так отвыкнем и будем боги»... Он... лгал мне же на меня же в глаза. «О, ты идешь совершить подвиг добродетели, объявишь, что убил отца, что лакей по твоему наущению убил отца...» Любопытно, и это вполне соответствует клинической реальности в том, что Иван узнает в черте самого себя, но даже и теперь он не может принять всей страшной правды о себе самом, о какой настойчиво повторяет ему черт.

9. Сознание измененности собственного Я с чувством превращения в другую личность или с утратой прежнего ощущения личностной определенности. Некоторые пациенты расценивают упомянутые перемены в самовосприятии как позитивные, другие отмечают появление в себе чего-то такого, с чем они должны бороться. Иными словами, к нарушениям самовосприятия К.Ясперс склонен относить, по-видимому, и нарушения сознания болезни, а также самооценки.

Важная особенность суждений К.Ясперса состоит, во-первых, в том, что он со всей ясностью подчеркивает факт большого разнообразия нарушений самовосприятия, далеко выходящего за рамки собственно деперсонализации — дереализации. К.Ясперс показывает, во вторых, что нарушения самовосприятия могут проявляться другими симптомами психического расстройства, в частности бредом, обманами восприятия, болезненным фантазированием. Но самое замечательное, в-третьих, заключается в том, что К.Ясперс фактически утверждает, что нарушения самовосприятия способны оказывать глубокое влияние на личность, в частности на влечения, мотивацию и поведение пациентов.

Приведем систематику нарушений самовосприятия, в соответствии с которой и построен последующий текст. Будут описаны такие виды дисаутогнозии:

  1. повышение активности самовосприятия;
  2. качественные нарушения самовосприятия, т. е. нарушения, ведущие к искажению структуры Я, нарушению границ между Я и внешним миром, а также приводящие к появлению других симптомов психической патологии.Напоминание. Нарушения самовосприятия 1–3 обозначены в описательной форме, адекватных соответствующим понятиям терминов в настоящее время в литературе не существует. Далее в тексте фигурируют следующие условные названия: 1) гипоаутогнозия, 2) гипераутогнозия и 3) парааутогнозия;
  3. нарушения сознания болезни;
  4. нарушения самооценки.