Нарушения потребности в безопасности

Пожалуй, это одна из немногих оставшихся фундаментальных потребностей, не получившая отражения в психопатологии. В первую очередь это касается агрессии и аутоагрессии, которые непонятно почему оказались оторванными друг от друга. Существующие определения агрессии настолько размыты, что не возникает даже вопроса о том, существует ли патологический вариант агрессии как самостоятельный феномен психопатологии. Обычно патологической считают агрессию психиатрических пациентов-психотиков, совершающих акты насилия под влиянием бреда, галлюцинаций, депрессии и других расстройств.

В нашей клинике успешно мы занимаемся лечением бреда, галлюцинаций и депрессий уже более 10 лет

Отчасти это, по-видимому, верно, так как агрессивные тенденции в психозе выходят из-под контроля личности и определяют содержание некоторых психотических переживаний. Но этот тезис является и спорным, поскольку существует немало пациентов и, пожалуй, их большинство, которые и в психозе не становятся агрессивными или аутоагрессивными. По-видимому, нормальные варианты агрессии (при самообороне, защите своих детей и т. д.) в психотических состояниях не проявляются, а выражение находят лишь аномальные агрессивные и аутоагрессивные тенденции. Здесь мы ограничимся предположением о том, что наряду с нормальными существуют и аномальные агрессивные проявления, и попытаемся определиться с критериями последних. Более подробно эта тема развивается в отдельной главе об агрессии.

Синдром аномальной агрессии (название условное) мы определили бы здесь как неправомерное и объективно неоправданное насилие; психотическая агрессия в виду не имеется. Итак, признаки аномальной агрессивности:

1. Деперсонализация объекта агрессии, т. е. жертва воспринимается не как личность, обладающая различными качествами, а безликий фактор фрустрации, как объект, препятствующий достижению некоей цели. У суицидентов этому соответствует собственное обесценивание себя, недовольство собой, убеждение в своей никчемности, ненужности кому-либо, ощущение бессмысленности своего существования.

2. Враждебность, т. е. тенденция к созданию образа врага без достаточных на то оснований. У суицидентов этому соответствуют самообвинения, самоосуждение, мысли типа «я враг самому себе», «я сам во всем виноват, так мне и надо».

3. Наличие или даже преобладание легко возникающих агрессивных эмоций: озлобленности, обиды, гнева и др. У суицидентов этому соответствуют неспособность прощать себе промахи и ошибки, самоупреки, склонность винить себя сверх всякой меры, тенденция накапливать в памяти только плохое о себе, поисками в себе всего, что может вызвать презрение и отвращение, злость и даже ненависть к самому себе. Бывают и вспышки гнева, направленного на себя. При этом позитивных эмоций относительно себя намного меньше, нежели негативных.

4. Стремление причинить жертве агрессии как можно больший ущерб в любой его форме, вплоть до физического устранения. У суицидентов этому соответствуют тенденции  к членовредительству, суициду, попытки самоубийства, самоповреждающее поведение, стремление нанести наибольший урон самоуважению, Я-концепции.

5. Жестокость, т. е. несоразмерность тяжести насилия реальной степени угрозы. У суицидентов этому соответствуют беспощадная, чуть ли не садистическая самокритика, возникающие по незначительным поводам суицидные тенденции, нежелание оставлять о себе добрую память, брутальные формы самоубийства вплоть до обезображивания своего тела, повторные суициды.

6. Приоритет насилия, т. е. убеждение в том, что насилие есть наиболее действенный путь к желаемой цели. У суицидентов этому соответствует нежелание искать позитивные способы решения проблем, и часто первое, что им приходит в голову в ситуациях фрустрации, так это мысли о смерти, нежелание жить, суицидные тенденции.

7. Принятие склонности к насилию как положительного качества своей личности, того, чем можно гордиться. У суицидентов этому соответствует сожаление о том, что у них «не хватает силы воли», чтобы покончить с собой. Кроме того, потенциальные суициденты не осуждают самоубийство, как они это делали ранее, а, напротив, считают его проявлением твердого характера.

8. Удовлетворение актами агрессии, упоение ими, без проявлений агрессивности пациентам «не хватает адреналина». Агрессия, таким образом, имеет некое подкрепление, не только моральное, поднимающее их в своих глазах, но и физиологическое, что может способствовать усилению агрессивности. У суицидентов этому соответствуют сожаления по поводу неудавшейся суицидной попытки, нежелание сотрудничать по этой проблеме    с врачом, появление мыслей о повторной попытке, более успешной.

9. Состояние фрустрации, возникающее после вынужденного прекращения актов агрессии. Другими словами, у пациентов формируется такая патологическая потребность, как потребность в агрессии. При этом один акт агрессии как бы влечет за собой следующий. Появляется как бы зависимость от агрессии, напоминающая наркотическую. У суицидентов этому соответствует некое удовольствие, какое они испытывают при копании в своих душевных ранах, в том самоистязании, которому они себя постоянно подвергают. Некоторые различия между внешней агрессией и аутоагрессией, разумеется, существуют, они кажутся даже очень значительными, если принимать во внимание внешнюю сторону дела.

Принципиальной разницы между ними нет. Для суицидента его собственное Я — такой же ненавистный враг, как и для агрессора кто-то из людей или даже животных. Агрессия и аутоагрессия нередко сосуществуют. Число самоубийств у агрессивных личностей превышает это число в популяции (точных статистических данных на этот счет не существует, но есть ряд подтверждающих это фактов). В свою очередь суициденты нередко свидетельствуют о том, что они бывают злобными и агрессивными по отношению к окружающим.

Существует, к примеру, такой феномен, как депрессивное убийство. Пациент убивает кого-нибудь лишь затем, чтобы потом казнили его самого. В таких случаях агрессия и аутоагрессия тесно переплетаются друг с другом. Другими словами, агрессия и аутоагрессия являются как бы взаимоконвертируемыми расстройствами. Агрессоров и суицидентов роднит одна общая особенность, а именно высокий потенциал агрессивности.

Что касается аутоагрессии, то не следует, по-видимому, все случаи суицида толковать лишь в плане патологии. Вероятно, есть и нормальная форма самоубийства. Например, это ритуальные самоубийства, самоубийства, связанные со спецификой профессиональной деятельности. Бывает и так, что суицид является единственной возможностью сохранить чувство человеческого достоинства. Наконец, понятными, если не оправданными являются некоторые случаи эвтаназии, если это крайне тяжелое решение индивид принимает, являясь не просто психически здоровым, но и разумным человеком.

Третьим типом нарушения потребности в безопасности (имеется в виду инстинкт самосохранения, т. е. врожденная физиологическая потребность) является избегающее поведение. Оно проявляется уклонением от встреч с разного рода опасностями, отсутствием решимости преодолевать соответствующие проблемы, даже если они пациенту по плечу. Такие пациенты часто мечтают о «покое», о том, чтобы найти укромную нишу, где бы им ничто не угрожало, не беспокоило. Им как бы неизвестно, что такой ниши в этом агрессивном мире не существует. Жизнь их переполнена страхом и тревогой. Они склонны к тому же преувеличивать опасности и безмерно расширять круг объектов своего страха. Про таких говорят, что они пугаются собственной тени. Бывает с ними и так, что, шарахаясь от одной опасности, они попадают в объятия еще большей: «из огня да в полымя».

Например, пациент не садится в маршрутное такси из боязни, что водитель может быть пьяным или находиться под действием наркотика, терпеливо ждет автобус — так ему кажется безопаснее. Но тут появляется группа наколотых наркоманов и избивает его ни за что ни про что. Верно говорят: не управишься с малой бедой, жди большую. Это как бы деагрессифицированные люди. Робкие, мнительные, они боятся дать отпор какому-нибудь наглецу и вообще постоять за себя. Социально они адаптируются обычно с трудом, им нужна тепличная обстановка. Храбрецами они чувствуют себя только в фантазиях. В клиническом плане это обычно психопатические личности тревожно-мнительного и вообще астенического типа.

К содержанию