Модальности эмоций. Скорбь. Печаль. Ностальгия. Тревога

При очевидном, казалось бы, несходстве многих эмоций весьма нередко они определяются и различаются немалым числом и здоровых индивидов. Значительные разногласия существуют по этому поводу в специальной литературе. Это не следует рассматривать как алекситимию — нарушение, при котором наблюдается неспособность или теряется способность дифференцировать и описывать собственные эмоции, а также эмоции других людей. Структура эмоций сложна, а самих эмоций достаточно много. Вундт, например, считал, что число разных эмоций значительно больше, чем 50 000. Далее опишем наиболее употребительные трактовки эмоций и чувств. Полагаем, что это немаловажно в плане более адекватной оценки эмоций, особенно в тех нередких случаях, когда одновременно наблюдается не какая-то одна, а сразу несколько эмоций. Считаем, что это может иметь значение для анализа и отграничения нормальных эмоций от измененных каким-то психическим расстройством. Внешние проявления эмоций здесь подробно не описаны. Об этом см. «Психопатологию» (2002). Итак, модальности эмоций, представляющие интерес и для психопатолога.

Горе или скорбь. Связаны с утратой важнейших ценностей (потеря близких, разлука ребенка с родителями, вообще огромное несчастье, разрывающее связь индивида с людьми, обществом). Переживается по-разному, это зависит от возраста, пола, личностных качеств, принадлежности к какой-то культуре, социальной группе. Тем не менее картина горя у разных людей имеет много общего. В горе представлены глубокая подавленность, тревога, чувство вины, чувство благодарности, сохраняется способность откликаться на страдания других, она может даже обостряться, могут быть отчаяние и чувство безнадежности. Собственное горе при виде страдания других всегда оставляет место сочувствию с желанием помочь, поддержать.

Горе заразительно: каждый вдруг ясно начинает понимать, что и с ним в любой момент может случиться что-то подобное, чувствует, что его покидают зависть, злорадство, озлобление и многое другое, кажущееся теперь чем-то мелким и недостойным. Вид скорби облагораживает и самые черствые души. Тем самым укрепляется связь между людьми, разрушенная гордыней, тщеславием, алчностью. Только эмоционально тупой человек или не вполне благополучный в духовном плане не знает ни истинного горя, ни того, что при этом испытывает человек в бездне несчастья. Переживание горя сильно зависит от усвоенных культурных традиций. В коллективистских культурах, где сильна поддержка одних людей другими, горе переживается более стоически. В американской культуре горе и чувство вины тесно связаны, в этом есть нечто болезненное.

В норвежской культуре, напротив, горе и чувство вины ортогональны; они далеки друг от друга, может быть, потому, что у норвежцев принято поддерживать друг друга не только в беде. Боулби (1960) отмечает приспособительное значение горя: оно помогает человеку «превозмочь себя», как бы подняться над собой и показать себя людям с лучшей стороны. Примерно о том же писал Р.Тагор: «Большое горе в себе самом изживает боль. А мелких бед, потерь, обид так груз тяжел, что надрывается душа от этих зол». Особенно тяжело в горе одиноким, в Библии так и сказано: «Горе одинокому!» Одинокого человека горе может сломить так, что более он никогда не поднимется. В таких не столь уж редких случаях горе делается болезнью. Вероятно, это имел в виду В.Даль, написав, что скорбь есть не только тяжелое душевное состояние, она может стать причиной расстройства, хвори. В России поэтому истории болезни назывались скорбными листами, а психиатрические больницы — скорбными домами, что как бы указывало на общее мнение о том, что именно скорбь особенно часто приводит несчастного человека туда. К узникам больниц, равно как и к глубоко обездоленным обитателям тюрем простой народ России, свидетельствует Ф.М.Достоевский, всегда относился с трогательной заботой даже в период зарождения капитализма. Внешние проявления скорби разнообразны: траурные одежды, опечаленные лица, плач, рыдания, слова любви и благодарности к ушедшему и в то же время теплое отношение к другим, деловитость и желание исполнить свой последний долг с честью и чувством достоинства.

Печаль или тоска (грусть, мучительная грусть, уныние, хандра). Это комплекс эмоций, включающий, по К.Изарду, по убывающей напряжение, импульсивность, самоуверенность, удовольствие. Сложно переводить с русского на русский же язык, но, видимо, речь идет о том, что в тоске представлены душевное стеснение, неуверенность в себе, заторможенность в мыслях, действиях и, наконец, потеря способности испытывать удовольствие. Тоска — это траур по утраченному когда-то счастью, дарованному судьбой по каким-то высшим законам справедливости, но не обязанного людям и своим каким-то усилиям или достоинствам. Тоска — это удел нарцисса. Тоска как бы грызет человека изнутри и подрывает его душевное благополучие, духовную сущность и физическое здоровье. Человек в тоске на все происходящее смотрит безучастно, его снедает еще и скука.

Он самоустраняется от людей, мучается одиночеством и таит обиду к тем, кто лишил его прежнего рая. Тоска порой превращается в озлобленность или даже ненависть, а это, в свою очередь, влечет чувство вины, недовольство собой, если человек еще не до конца растерял себя. Тоска не порождает такого ответного сострадания, как горе, и человек может ожесточиться к людям. Теперешняя жизнь в тоске кажется не имеющей смысла, будущее лишено перспективы и мрачно. Чувство смыслоутраты толкает на самоубийство. Такие самоубийцы не оставляют после себя прощальных записок с просьбами не винить никого. Мотивация самоубийства может быть и как бы местью, выражением желания кого-то наказать.

Тоска блокирует продуктивную активность, оставляя человеку мало шансов на то, чтобы преодолеть хандру. В глубине тоски угадываются неуверенность и чувство неполноценности, которые не дают покоя и доставляют невыносимые порой мучения. При неглубокой тоске люди стараются развеяться, чтобы «мир забыть и несчастную долю свою». Некоторые пускаются во все тяжкие, стремятся попасть в рискованные и опасные ситуации, другие завязывают и меняют интимные отношения, кто-то «заедает тоску», иные могут пристраститься к азартным играм, алкоголю, в поисках острых ощущений стараются разными, обычно неразумными способами разнообразить жизнь, делаются экстремистами, террористами и т. п. Разумеется, существуют и другие виды тоски, тут очень многое зависит от личности человека. Бывает «светлая печаль», не омрачающая жизнь ни себе, ни другим. Пишут о «высокой печали» — тоске по чему-то возвышенному, справедливому, человечному. Но всякая печаль тормозит активность и делает человека более созерцательным, нежели созидательным существом.

Ностальгия — тоска по Родине, местам, где прошло детство и потерялись привязанности, детские дружба и радости. Особенно подвержены ностальгии рефлексивные интеллигенты и творческие натуры, которые не нашли на чужбине духовного приюта. Ностальгии не подвержены люди, у которых снижена способность формировать устойчивые и глубокие привязанности, люди, для которых Родина там, где им сегодня живется вполне комфортно. Особенно тоскуют изгнанники Родины, жестоко страдают от этого художественные натуры. На чужбине они чахнут и переживают тяжелый творческий кризис, отчего их мучения удваиваются. Такая тоска «по Родине превращается иногда в тяжелую болезнь», пишет В.Даль. В мифологии ностальгия представляется тоской по прародине, утраченному раю и девственной, безгрешной жизни человека.

Тревога (треволнение) — сильное волнение, беспокойство, душевная буря, смятение (В.Даль). Часто определяется как беспредметный страх, свободноплавающий страх, страх чего-то неизвестного. Тревога мечтательных и мнительных людей — это страх чего-то воображаемого, связанного с фантазией, преувеличенным ожиданием несчастья. Тревоге подвержены не уверенные в себе люди, опасающиеся потерять контроль над ситуацией. Тревога свойственна, наконец, людям, в прошлом переживших много несчастий или одну неудачу за другой. При этом как бы формируется установка ожидать прежде всего каких-то угроз и в будущем. Тревогу характеризуют тягостные предчувствия, преувеличение возможных несчастий или вероятности их наступления, чувство внутреннего напряжения (необязательно, чтобы напряжение указывало непременно на тревогу), торопливость, суетливость, чувство, будто все время куда-то опаздываешь.

Патологическая тревожность является психическим заболеванием, называющимся тревожное расстройство. При патологической тревожности советуем обратиться к психиатру

У пациентов с тревогой упомянутые переживания возрастают многократно: «Все время тороплюсь, кажется, никуда не успеваю вовремя, чуть что, сразу срываюсь с места... Постоянно куда-то тороплюсь, куда-то спешу, все время в напряжении, и кажется, будто что-то важное я не успею сделать... Чувствую себя как человек, который знает, что скоро умрет, и боится, что не поспеет сделать что-то очень важное». В тревоге экспрессивные действия явно преобладают над инструментальными. По К.Изарду, тревога есть сложный эмоциональный паттерн, включающий по мере убывания страх, интерес, чувство вины, отвращение, смущение, гнев, удивление и радость. Автор считает, что тревогу нельзя рассматривать как отдельный, самостоятельный феномен. В каждом конкретном случае, полагает К.Изард, необходимо понимать, какие конкретные эмоции образуют тревогу. Это может означать, что существует множество вариантов тревоги. На самом деле тревога бывает неодинаковой, но в основном связана с личностными качествами человека и, как упоминалось, с его характером.

По Э.Шострому (1994), в тревоге человек сильно и неотвязно хочет что-то делать, но не может. Он подавляет при этом растущую в нем агрессию, в результате чего впадает в апатию. Массерман (1955) рассматривает тревогу как результат столкновения двух противоположных тенденций, например к нападению и бегству. В экзистенциальной теории тревога есть эмоциональное состояние, сопровождающее осознание бессмысленности, несовершенства и изначальной хаотичности мира, в котором мы живем. Позиция экзистенциалистов в данном случае выражает состояние растерянного человека, в глазах которого мир превратился в остатки прежнего в нем порядка и предсказуемости. З.Фрейд различает «сигнальную тревогу», предупреждающую Эго о надвигающейся угрозе его целостности (и тут он как бы смыкается с экзистенциалистами), и «первичную тревогу» — эмоцию, сопровождающую распад Эго и проявляющуюся в кошмарах.

Добавим, что тревога может быть у человека и в отношении себя, правда, это уже явно болезненная тревога. Пациенты, испытывающие неприемлемые, «ненормальные» побуждения, нередко пребывают в тревоге длительное время, с напряжением и страхом ожидая от себя каких-нибудь опасных, безумных действий, что кажется идентичным «сигнальной тревоге».

Совместить определения тревоги разных психологов достаточно сложно, настолько это понятие многогранно. В тревоге, однако, почти всегда присутствует один весьма существенный элемент — это страх воображаемой, надуманной опасности, которая порой представляется вполне возможной, почти реальной или даже неизбежной. Это может означать, что тревога связана каким-то образом с нарушениями самовосприятия, а именно с апперсонализацией. Высшая степень тревоги — полное смятение, растерянность.

К содержанию