Лабиринтное мышление

Лабиринтное мышление (от греч. labyrinthos — здание с запутанными ходами, из которого трудно найти выход), турбулентное мышление (от лат. turbulentus — беспорядочный, вихревой, перемешивающий жидкость до самых её глубин) — нарушение связности мышления, обусловленное застреванием мыслей на тяжёлых и сильно угнетающих пациента проблемах. Так, больная на вопрос о том, какова её ситуация на службе, рассказывает:

«Я в органах работаю давно, больше 20 лет. До сих пор не могу простить себе, что когда-то допустила ошибку на работе — я не закрыла дело, о чём как-то совсем забыла. Поэтому по сей день я нахожусь в звании капитана. Я сама отказалась от повышения. Я хорошо знаю свою работу, любое дело, которое я вела когда-то, помню до мелочей. Сотрудники чуть что бегут ко мне, помоги, дескать. Говорили, что я — ходячий справочник. Я всем помогала, никому не отказывала, а свою работу брала на дом, делала её по ночам. Я дотошная на работе, у меня всё продумано, всё лежит на своём месте, находится в порядке.

Я прямолинейная, что думаю, то и говорю, не умею кривить душой. За это меня не любили ещё в школе. Потому не умею строить отношения с начальством, подстраиваться под него. По натуре я не боец. Иногда думаю, написать бы жалобу, столько вокруг безобразия и несправедливости, такая безответственность, круговая порука, подсиживания. Подумаю и тут же останавливаюсь, боюсь, что могут пострадать невиновные, стрелочники. Я с детства стремилась к справедливости, ещё в 6-м классе решила стать следователем. Не умею врать. В душе я — обвинитель, я никогда не смогла бы быть адвокатом, защищать преступников, если они, конечно, таковые на самом деле.

Несколько преступников ненавижу многие годы, убила бы их сейчас, хотя прошло 15 лет и больше. Я никому не верю в том, что ко мне хорошо относятся, никогда не забуду, как меня подводили. Я сильно обижена на дочь, она неблагодарная, не понимает, сколько я делала ей добра и чего мне это стоит. Жадная она. Я в детстве заботилась о родителях, а она мою заботу о ней принимает как должное, как мою обязанность. Учителя говорят, что она способная, а меня выводит из себя то, что она получает «четвёрки» и в тетрадях у неё нет никакого порядка. Она вообще неряха, небрежная, неаккуратная.

Сейчас мне надо решать что-то с работой, а я боюсь об этом и думать, я боюсь перемен, мне страшно. Обидела недавно прокурора, не отвезла на неделе документы в СИЗО. Поехала туда в воскресенье и только там обнаружила, что нужных бумаг в моей папке нет. А по телефону сказала, что всё сделала, сама же собралась доставить документы наутро в понедельник. Прокурор позвонила в СИЗО и выяснила, что я её обманула. Страшного ничего не случилось, я всё сделала, что надо, никто не пострадал, и всё-таки возник конфликт. Теперь, я знаю, меня замучают представлениями, будут цепляться за каждую мелочь. Мне так прямо и сказали, что работать теперь не дадут. А куда я пойду, я ничего не умею делать. Я непрактичная. Ни детей воспитать, ни семью сохранить, я не состоялась ни как жена или мать, ни как профессионал. Живу не так, говорю не то, делаю не как надо. Ненавижу себя. Дома ору, плачу. Злая, от ярости меня порой колотит, если что не по мне, не пощажу никого. Вторую дочь, ей пять лет, недавно чуть до смерти не забила. Мужу в глаза говорю, что он сволочь, урод, мерзавец. Один раз, не помню за что, избила его, сломала о него зонт. Как-то хотела с детьми поговорить, подготовить их на случай, если меня не будет. Стала в церковь ходить, там мне спокойнее».

При патологиях мышления у кого-то из близких Вы можете записаться на консультацию в нашей клинике онлайн или позвонить нам

Из текста видно, что больная отклоняется от темы вопроса, уходит в сторону. Этим её расстройство мышления весьма напоминает нецеленаправленное мышление. Тем не менее обнаруживаются и существенные отличия от последнего. Во-первых, больная говорит о вполне конкретных вещах, здесь нет оторванности от реальной ситуации. Во-вторых, очевидна аффективная насыщенность её мыслей, чего обычно не наблюдается при неясном мышлении. В-третьих, она как бы блуждает от одной своей проблемы к другой, порой возвращается назад с тем, чтобы вскоре поднять какую-нибудь другую. Такие переходы имеют в своей основе вполне понятную аффективную логику, а не формальные нарушения логического мышления.

Наконец, в-четвёртых, хотя достаточно очевидна непродуктивность мышления больной и нет никаких признаков того, что она находится на пути к конструктивному решению годами копившихся проблем, она отчётливо осознаёт их серьёзность, подавлена ими, порой впадает в отчаяние. По-видимому, единственным выходом из ситуации она считает уход из жизни. Добавим, что в ходе обследования у больной выявились редкие бессудорожные припадки и психические припадки с нарушениями самовосприятия. В тексте, кстати, заметны такие особенности больной, как взрывчатость, чрезмерная любовь к мелочному порядку, вязкость и детализация мышления, ригидность поведения, эгоцентризм, что часто наблюдается именно при височной эпилепсии. Типичные проявления лабиринтного мышления наблюдаются у пациентов, страдающих эпилепсией, на это указывает и ряд других авторов. Нечто подобное наблюдается также у пациентов в трудных жизненных ситуациях, кажущихся им неразрешимыми.

К содержанию