Клинические варианты психопатии. Истерические психопаты

Общая особенность истерических психопатов, по выражению К.Ясперса, — это «стремление казаться больше, чем это есть на самом деле». «Наиболее существенным в истерическом складе, — указывает Е.Блейлер, — является сильная, но очень неустойчивая аффективность». «...стремление, заряженное аффектом, — продолжает автор, — (создает) возможность расщепления, которую мы производим искусственно посредством гипноза». По К.Шнейдеру, истерики — это индивиды, «требующие признания».

Истерический психопат более всего страдает от невнимания к своей персоне, ему всегда необходимо быть на виду у других с целью подкупающей окружающих самопрезентации. Лишенные устойчивых интересов, глубоких привязанностей, сильных чувств, увлекающих к какому-то серьезному делу стремлений, а также определенных и твердых ценностных ориентаций, истерики не имеют ясного представления о базисных качествах собственного Я, они как бы не располагают материалом, пригодным для построения позитивной Я-концепции.

Психопатия близкого человека мешает жить полной жизнью? Обращайтесь в нашу психиатрическую клинику. Мы поможем!

Это обстоятельство не может не угнетать их, и они, может быть, это даже чувствуют, хотя до конца и не осознают. В сущности их поведением движет стремление обрести и укрепить чувство самоидентичности. Именно ради этого истерики и представляют себя в той или иной роли, оказываясь, правда, под бессистемным влиянием разных эмоций. Им, естественно, хочется предстать в глазах окружающих значительной или заслуживающей внимания фигурой. Они стремятся к тому, чтобы ими восхищались, обольщались, были очарованы, покорены благородством и одухотворенностью или прониклись к ним состраданием.

Трагедия истерика состоит в том, что он лишь разыгрывает разные роли, а не занимается той внутренней работой, которая необходима для личностного роста, консолидации разрозненных фрагментов Я в целостную структуру. Поведение истерика напоминает поведение ребенка, который всеми силами старается привлечь к себе внимание равнодушных родителей. В целом ситуация выглядит таким образом, что процессы персонализации, участвующие в строительстве Я, функционируют недостаточно активно. Их место занимают процессы апперсонализации, порождая разнообразную конверсионную симптоматику, внушаемость и самовнушаемость.

Истеричный пациент может блестяще играть разные роли, даже героические, если, конечно, знает, что за ним наблюдают и им восхищаются. С немалым искусством он может представлять себя и в роли отпетого негодяя, если чувствует, что публика принимает его благосклонно. Из побуждений эпатажа он может решиться пойти и на то, чтобы говорить и делать то, что другим не нравится, изображая собой какую-нибудь оригинальную личность.

Истерики — прирожденные актеры в жизни. Нередко их игра отдает притворством, фальшью, излишней драматизацией, чрезмерной экзальтацией. Но у каждого истерика есть и освоенные роли, с которыми пациенты вполне срослись, и тогда их поведение кажется натуральным, естественным, так что окружающие легко могут быть обмануты. В таких ролях пациенты как бы перевоплощаются в надуманные персонажи и даже чувствуют себя в качестве таковых.

В целом же личность истерического психопата лишена единства и стабильности, в ней существуют и сменяются самые разные тенденции. В.П.Осипов, имея это в виду, находил нечто родственное между истерией и шизофренией. Более уместна, пожалуй, аналогия со множественной личностью.

Неясность границ и содержания своего Я препятствует истерикам реалистически воспринимать не только себя, но и внешний мир, окружающих людей, служит непреодолимым барьером в построении стабильных и гармоничных отношений с людьми и обществом. Их представления о происходящем столь же изменчивы и противоречивы. Дифирамбы в честь кого-то могут легко смениться проклятиями, обожание — ненавистью, благодарность — обвинениями и упреками. Сообщения истериков о действительных событиях весьма необъективны, в них много фантазии и неопределенных упоминаний о своих переживаниях.

И это не ложь в истинном ее качестве, хотя истерики, как, впрочем, и другие психопаты, могут преднамеренно лгать и быть неискренними. Столь же недостоверны самоотчеты о своем самочувствии — они достаточно размыты, неконкретны, всегда что-то напоминают, на что-то похожи и способны даже опытного врача поставить в сложное положение. О том же самом истерики могут говорить разные вещи в свойственной им импрессионистической манере. Семейная жизнь истериков редко бывает основательной, наполненной душевной близостью, но почти всегда переполнена скандалами из-за пустяков, битьем посуды, «истериками», обвинениями в неблагодарности и невнимании, сценами ревности, обмороками и болезнями, до которых «их довели».

Интимная жизнь в таких семьях почти всегда нарушена. Сексуальная жизнь истериков может быть нормальной и даже избыточной, отвечающей их желанию быть любимым, но и тут они не удерживаются от демонстрации своих сверхвозможностей или искушенности в нетрадиционных контактах. Нередко же они довольствуются тем, чтобы казаться очень привлекательными, возбуждающими похоть партнеров, не имея при этом намерения вступать в соответствующие отношения.

Первое впечатление от истериков может быть самым благоприятным: они кажутся по-детски простодушными, непосредственными, мягкими, доброжелательными, открытыми и эмпатичными. Окружающим не всегда легко отделаться от этого первого впечатления. Истерики как бы намеренно пользуются эффектом ореола, точно чувствуя, что многие люди долгое время могут оставаться под обаянием или гипнозом первого впечатления, полагая, что оно их обманывает. Непредвзятому наблюдателю или со временем, когда рассеивается свечение ложного ореола, становится ясно, что истерики — люди поверхностные, любящие только себя, точнее, свою способность быть неотразимыми, что в них много напускного, поддельного, ходульного и что строить долговременные отношения  с ними рискованно.

Более того, в своей борьбе за расположение окружающих истерики часто бывают завистливы, ревнивы, не останавливаясь перед грязными сплетнями, жалобами на близких людей, клеветой, двусмысленными намеками, зная всю силу этого грозного оружия. В этом смысле можно сказать, что они несостоявшиеся нарциссы. Истерики и, разумеется, не только они одни нередко бывают искусными манипуляторами, играя на чувствах других людей, особенно на сострадании, жалости, сочувствии. Отсюда тот акцент, который они, общаясь, делают на своих несчастьях, обидах, несправедливости, бездушном к ним отношении, на неспособности людей ценить их достоинства и заслуги.  С этим же связана тенденция бегства в болезнь, в преувеличении и даже симуляции каких-либо расстройств.

Неосознанная потребность к бегству в болезнь нередко проявляется конверсионной и диссоциативной симптоматикой, не сопровождающейся реакцией страданий даже на стойкие и серьезные нарушения. Болезнь иногда делается средством давления на окружающих — морбидный шантаж. Не менее редко встречаются попытки суицидного шантажа.

Истерики предпочитают профессии, связанные с широкими контактами, которые предоставляют богатые возможности «показаться». Это психотерапевтическая (связанная с гипнозом, программированием, кодированием и подобными методами «лечения»), артистическая, общественная деятельность и вообще публичная активность. В такой артистической среде, например, пышно процветают нескромность, склонность к назойливой саморекламе. Бывает, например, так, что актер, играющий роль известных людей, становится более знаменитым, нежели прототип роли. Часто бросается в глаза противоречие между благородными ролями и полным ничтожеством самого актера.

Сказанное не означает, конечно, что истерикам чужды позитивные и социальные качества. Но если к пациенту сложилось прочное негативное отношение, то ему не верят и тогда, когда он демонстрирует даже высокие качества своей натуры, хотя последнее случается не слишком часто. Большинству людей, по-видимому, свойственно все же с уважением относиться к подлинно человеческим проявлениям.

Иллюстрация (Карсон и др.). П., 22-летняя секретарша, причиняла массу хлопот начальнику и сослуживцам. По словам начальника, П., если не следить за ней постоянно, была не в состоянии выполнять свои обязанности. Беспомощная и зависимая с виду, она выдавала бурную реакцию на мелкие события и профессиональные требования, выказывая раздражение и периодически разражаясь вспышками гнева. Если окружающие требовали от нее того, чего ей не хотелось делать, она жаловалась на физическое недомогание, тошноту или головную боль. Более того, она часто вообще не выходила на работу. Чтобы сгладить ситуацию, П. кокетничала и нередко вела себя с мужчинами в офисе в требовательно соблазняющей манере. Из-за частого отсутствия на службе и неподобающего поведения в офисе начальник П. и менеджер по кадрам порекомендовали ей пройти психологическое тестирование и получить консультацию в рамках «Программы помощи служащим». На первую встречу с психологом она пришла, но контрольные явки проигнорировала. В конце концов, после нескольких скандальных выходок ей вручили уведомление об увольнении.