Клинические варианты психопатии. Эпилептоидные психопаты

Группа эпилептоидных психопатов. Наиболее типичными проявлениями эпилептоидной психопатии П.Б.Ганнушкин считает крайнюю раздражительность, порой доходящую до ярости; приступы дурного настроения (с тоской, страхом и гневом), моральные дефекты или антисоциальные установки.

Обычно это очень активные, напряженно деятельные и необузданно страстные пациенты, не знающие меры ни в безумной храбрости, ни в жестокости, ни в любовном угаре. Пациентам свойственны также чрезмерное себялюбие, нетерпимость к мнению других людей, нежелание считаться с чьими бы то ни было интересами; авторитарность, достигающая степени деспотизма, подозрительность и безмерная требовательность к окружающим.

Психопатия близкого человека мешает жить полной жизнью? Обращайтесь в нашу психиатрическую клинику. Мы поможем!

В то же самое время эпилептоиды — это люди односторонние, лишенные широты взглядов и интересов. Нередко одна какая-то ослепившая их идея надолго застревает в их сознании и как бы подавляет собой все прочие. Для них как бы не существует никаких других интересов, кроме своих собственных. Окружающие, если они стали на его пути, становятся объектом агрессии, насильственных действий.

В опьянении эпилептоидные психопаты легко приходят в бешенство, часто дают вспышки патологического опьянения. Такие эпилептоиды часто не могут приспособиться к законопослушной социальной среде; после преступления или серии преступлений они обычно оказываются в местах лишения свободы. Там, в тюремной среде они чувствуют себя более комфортно: их жестокость, бесстрашие, аморальность и неиссякаемая энергия дают им немало преимуществ перед другими осужденными. Иногда после освобождения они вновь совершают преступления, только бы вновь вернуться в тюремную среду, где они чувствуют себя как рыба в воде. Эпилептоиды данного типа часто обозначаются как возбудимые или эксплозивные психопаты.

В качестве иллюстрации приведем небольшой отрывок из повести Ф.M.Достоевского «Записки из мертвого дома». «Этот Газин был ужасное существо. Он производил на всех страшное, мучительное впечатление. Мне всегда казалось, что ничего не могло быть свирепее, чудовищнее его. Я видел знаменитого своими злодеяниями разбойника Каменева; видел потом Соколова, ..., страшного убийцу. Но ни один из них не производил такого отвратительного впечатления, как Газин. Мне иногда казалось, что я вижу перед собой огромного, исполинского паука, с человека величиною. Он был татарин; ужасно силен, сильнее всех в остроге; росту выше среднего, сложения геркулесовского, с безобразной, непропорционально огромной головой; ходил сутуловато, смотрел исподлобья. В остроге носились о нем странные слухи... Рассказывали тоже про него, что он любил прежде резатьмаленьких детей, единственно из удовольствия; заведет ребеночка куда-нибудь в удобное место; сначала напугает его, измучает и, уже вполне насладившись ужасом и трепетом бедной маленькой жертвы, зарежет ее тихо, медленно, с наслаждением. Все это, может быть, и выдумывали, …, но все эти выдумки как-то шли к нему, были к лицу. А между тем в остроге он вел себя, не пьяный, …, очень благоразумно. Всегда был тих, …, избегал ссор, но как будто от презрения к другим, как будто считая себя выше всех остальных; говорил очень мало и был как-то преднамеренно несообщителен. Все движения его были медленные, спокойные, самоуверенные. По глазам его было видно, что он очень неглуп и чрезвычайно хитер; но что-то высокомерно-насмешливое и жестокое было всегда в лице его и в улыбке... в год раза два ему приходилось напиваться самому пьяным, и вот тут-то высказывалось все зверство его натуры. Хмелея постепенно, он сначала начинал задирать людей насмешками, самыми злыми, рассчитанными и как будто давно заготовленными; наконец, охмелев совершенно, он приходил в страшную ярость, схватывал нож и бросался на людей... он бросался на всякого встречного. Но скоро нашли способ справляться  с ним. Человек десять из его казармы бросались вдруг на него все разом и начинали бить... переставали только тогда, когда он... становился как мертвый... Так шло несколько лет». Лучшим примером возбудимого эпилептоида является, пожалуй, Дмитрий Карамазов Ф.М.Достоевского.

Другой вариант эпилептоидной психопатии — импульсивная психопатия. Импульсивная в том плане, что речь идет о пациентах, одержимых одной болезненной страстью    и способных без колебаний совершать один за другим ужасные поступки. Психопаты данного типа нередко поставляют преступников разного типа: убийц, насильников и др.

Примером психопатии этого типа может служить «Катерина Львовна Измайлова, разыгравшая некогда страшную драму, после которой наши дворяне, с чьего-то легкого слова, стали звать ее леди Макбет Мценского уезда» (Н.С.Лесков). Ее, 24 лет, выдали замуж за купца, «не по любви или какому-то влечению», она же, девушка бедная, безропотно этому покорилась. После пяти лет скучной жизни с неласковым мужем К.Л. соблазнила молодого приказчика и вскоре от любви к нему потеряла голову. «Развернулась она вдруг во всю ширь своей проснувшейся натуры и такая стала решительная, что и унять ее нельзя».

Свекра, который узнал о ее постыдной связи, она вскоре отравила грибами. «Справившись  с этим делом, К.Л. уж совсем разошлась... ходит козырем, всем по дому распоряжается,  а Сергея так от себя и не отпускает». Она чувствовала себя, как в раю, а от признаний Сергея была «полна высочайшего восторга». Наигранное его равнодушие будило в ней ревность и еще сильнее разжигало и без того неодолимую страсть: «Это только мужья с женами, — продолжала, играя его кудрями, К.Л., — так друг дружке с губ пыль обивают. Ты меня так целуй, чтоб вот с этой яблони, что над нами, молодой цвет на землю посыпался. Вот так, вот, — шептала К.Л., обвиваясь около любовника и целуя его с страстным увлечением». Потом добавила: «...так ежели ты, Сергей, мне да изменишь, ежели меня да на кого да нибудь, на какую ни на есть иную променяешь, я с тобою, друг мой сердечный, извини меня, — живая не расстанусь». Отуманенная «его желанием жениться на ней, ...K.Л. теперь готова была за Сергея в огонь, в воду, в темницу и на крест... Она обезумела от своего счастья; кровь ее кипела».

С вернувшимся мужем, который высказал свои подозрения, она повела себя вызывающе дерзко, позвала Сергея, «страстно поцеловала» его и сказала мужу, что она придумала, что с ним сделать. Когда муж бросился к открытому окну, пытаясь бежать, она кинулась на него, схватила его сзади за горло и бросила его на пол. В завязавшейся чуть позже схватке она ударила мужа по виску тяжелым подсвечником, а затем помогла задушить его. Потом деловито устранила следы убийства и сказала Сергею: «Ну вот ты теперь и купец». Вскоре, однако, объявился наследник купца, малолетний племянник. Он с бабушкой приехал в имение, Сергей же дал К.Л. понять, что, бедная, она ему не нужна. К.Л. быстро нашла решение.

Вечером она подушкой удушила мальчика, Сергей ей только помогал. Как это было, увидел в окно любопытный прохожий. Вскоре К.Л. и Сергея взяли под стражу. Верующий Сергей, испугавшись Страшного суда, раскаялся, признался в преступлениях и назвал их соучастницу. Созналась и К.Л., но без раскаяния, равнодушно. Она добавила, что совершала преступления ради Сергея, надеясь, по-видимому, что на каторгу их отправят вместе. В острожной больнице К.Л., когда принесли ее ребенка, только и сказала: «Ну его совсем». «Любовь ее к отцу, как любовь многих слишком страстных женщин, не переходила никакой частию на ребенка», — поясняет Н.С.Лесков. В пути на каторгу К.Л. подкупала стражников и, унижаясь, просила у Сергея хотя бы коротких минут близости. Сергей же в открытую ходил к другим женщинам. Особенно возненавидела К.Л. последнюю любовницу Сергея. Та не скрывала своего торжества победы над К.Л. и демонстрировала свою близость с Сергеем. Задыхаясь от ненависти и ревности, К.Л. решила отомстить ему. На переправе она прыгнула в воду и увлекла за собою соперницу.  С баржи было видно, как К.Л. в ярости топит свою жертву, а затем топится сама.

Екатерина Измайлова, охваченная темной инфернальной страстью, у Н.С.Лескова противопоставляется Катерине в пьесе A.Н.Островского «Гроза». Отчество Катерины как бы подчеркивает звериный характер ее натуры. Фамилия Измайлова свидетельствует о черных, демонических истоках страсти: «измаильтянами» ранее называли восточные народы другой, чужой веры.

Наконец, третий вариант эпилептоидной психопатии образуют вязкие, прилипчивые, ригидные и косные пациенты, которые к тому же эгоцентричны, скупы, мелочно придирчивы, нетерпимы «к беспорядку». Обычно они неспособны к деятельности там, где требуются живость ума, воображение, быстрота реакции, готовность рисковать и открытость новому. Внешне благообразные, слащавые, подобострастные, набожные и угодливые, они могут быть очень злопамятными людьми, постепенно накапливающими обиды до степени ненависти и желания мести. Когда наступает предел их терпения, они неожиданно либо по какому-то поводу могут взорваться и в состоянии ярости теряют самоконтроль. Данный вариант эпилептоидной психопатии Minkowska (1923, 1935) обозначил термином глишроидия (подобный клейкому, сладкому).

К содержанию