Клинические варианты психопатии. Аффективные психопатии

Группа аффективных психопатий. Спорная категория расстройства, не упоминаемая даже в ряде ранних классификаций психопатии. Характеризуется относительно мягким изменением аффективной установки, иногда выявляющимся с детства. Расстройства настроения при этом не достигают степени, позволяющей уверенно диагностировать собственно заболевание. В то же время оно незаметно смыкается с соответствующими вариантами нормы, например с «оптимистами», «пессимистами» или лицами, у которых обнаруживаются сезонные или иные колебания настроения и активности. Указанные обстоятельства касаются не только аффективных психопатий, но и некоторых других, что не мешает, однако, включать последние в контекст расстройств личности.

Психопатия близкого человека мешает жить полной жизнью? Обращайтесь в нашу психиатрическую клинику. Мы поможем!

Депрессивное личностное расстройство. Относительно редкое расстройство. Признаки «конституциональной депрессии» нередко обозначаются уже в детстве. Это плаксивость, боязливость, задумчивость, капризность. Окончательное становление расстройства приходится на период полового созревания. Главными признаками депрессивной тимопатии являются пессимистическое мировосприятие, нерезкое и преобладающее снижение настроения, безрадостное восприятие проявлений жизни в целом, часто возникающее ощущение бесцельности и бессмысленности собственного существования, отсутствие стремления расширять и без того небольшой круг привязанностей, излишняя самокритичность и заниженная самооценка, оставляющая порой без внимания и высокие личные достоинства.

Обычно все это дополняется постоянным чувством физического дискомфорта: весьма нередки жалобы на головные боли, порой напоминающие мигрень; дисфункцию кишечника, особенно склонность к запорам; редко покидающее чувство усталости, затруднения начать какое-нибудь новое дело, равно как и прервать занятие, если пациент  в него включился; часто возникающие проблемы со сном: замедленный переход ко сну, ночные пробуждения, неприятные сновидения. Кроме того, выявляются признаки заторможенности умственной деятельности: нет легкости и непринужденности в разговоре   с кем-нибудь, быстроты реакции, отчего ответы бывают невпопад или не соответствуют мнению пациента; отсутствует желание разговорить собеседника, настроить его на беседу, инициатива в беседе обычно отдается партнеру.

Вместе с тем пациенты чувствуют и проявляют высокую ответственность, обязательность, они очень надежны в делах и верны своему слову, на них вполне можно положиться даже в самых критических ситуациях. Обычно они добры, отзывчивы, правдивы, искренни, их мнение дорогого стоит, так как кривить душой они не любят и считают это для себя недостойным, интеллектуально они нередко стоят высоко, так как стараются докапываться до «корней», до «первопричины». Если они что-то знают, то знают основательно и глубоко, хотя сами считают свои познания весьма посредственными. Их трудно вызвать на беседу, узнать их убеждения, по первому впечатлению их легко принять за людей поверхностных и недалеких. Они раскрываются только в кругу близких им людей. Тут в полной мере проявляются их открытость, приветливость, раскованность, непосредственность. Они становятся веселыми, занимательными, интересными и обаятельными людьми, умеющими говорить ярко, красиво и убедительно. Нередко обнаруживается свойственное им утонченное чувство юмора. Пессимисты во все времена считались превосходными юмористами и даже сатириками.

Вероятно, потому, что они острее других воспринимают пошлость, мелочность, глупость, цинизм и другие пороки людей. Покидая близкое общество, они вновь становятся нелюдимыми, неразговорчивыми и даже мрачными. Особенно плохо они чувствуют себя в тяжелые периоды общественной жизни, болезненно переживая процессы распада, декаданса, деморализации.  В такие мрачные времена они страдают особенно глубоко, переживая нечто вроде мировой скорби: их покидает и без того хрупкая надежда в будущее цивилизации и вера в светлое начало человека. Не слишком привязанные к жизни вообще, они совсем перестают дорожить ею и, кажется, всегда готовы расстаться с нею. Между тем у пациентов могут возникать и настоящие депрессивные состояния, а иногда, много реже — состояния мании. Длительность конституциональной депрессии неопределенна и составляет десятки лет, причиняя пациентам немало страданий прежде всего в том, что касается самооценки, близких отношений и отгороженности от многих простых радостей жизни.

Конституционально возбужденные. Типичными признаками расстройства, обращающими на себя внимание в первую очередь, являются преобладание на протяжении многих лет несколько приподнятого настроения, разносторонняя и повышенная активность, не всегда оправданный реальными обстоятельствами оптимизм, находчивость и предприимчивость, неиссякаемая вера в свои силы и «прекрасное» физическое самочувствие даже при наличии соматической патологии.

Е.Крепелин говорил о пациентах как о блестящих, обаятельных, одаренных, особенно художественными способностями, индивидах, эмоционально теплых, синтонных, общительных, бескорыстно щедрых, богатых мыслями и живым воображением. При более тесном знакомстве с ними все отчетливее проявляются и менее привлекательные стороны их личности. Выясняется, что они слишком поверхностны и легковесны в серьезных, принципиальных вещах, далеко не всегда обязательны и верны своему слову, излишне самонадеянны, часто переходят границы учтивости и такта, неспособны к кропотливой и систематической работе, склонны к авантюризму и гедонизму и не в меру болтливы, не считаясь при этом с мнением собеседника. Строить серьезные отношения и вести важные дела с ними слишком рискованно, положиться на них нельзя. Жизненный путь таких психопатов обычно представляет череду взлетов и падений. Некоторым гипертимикам свойственны и такие черты характера, как склонность к мошенничеству, сутяжничеству, паранойяльности, антисоциальности. Достаточно высоким является риск развития у пациентов маниакальных и депрессивных расстройств настроения.

Циклотимическое расстройство личности. Это, по П.Б.Ганнушкину, более частая, нежели обе предыдущие аномалии личности. Расстройство обнаруживает себя большей частью в подростковом возрасте. Проявляется периодической сменой состояний гипотимии и гипертимии, длящихся от нескольких месяцев до ряда лет. Нередко  наблюдаются «смешанные» аффективные состояния с сосуществованием полярных аффективных расстройств — то, что Э.Кречмер определил как «диатетическую пропорцию настроения». Нарушения настроения не достигают степени, в которой пациенты глубоко дезадаптированы к привычным условиям жизни.

Границы с циклотимией остаются, тем не менее, достаточно неопределенными; последнее обстоятельство не может служить веской причиной упразднения циклотимической психопатии. Аналогичная ситуация существует и в отношении некоторых других форм психопатии. Столь же трудноразличимыми являются переходы от циклотимического расстройства личности к тем нередким вариантам нормы, когда наблюдаются сезонные и иные перепады настроения и активности. При циклотимической психопатии, равно как и при депрессивном расстройстве личности, существует предрасположение к развитию реактивных форм депрессии. Циклотимическое расстройство личности является, кроме того, благоприятной конституциональной почвой для возникновения приступов депрессии и/или мании.

Эмоционально-лабильное расстройство личности (пойкилотимическая психопатия). Характеризуется частыми изменениями настроения, когда «хорошие» и «плохие» дни в течение недели могут меняться по нескольку раз. Время от времени наступают относительно длительные интервалы ровного настроения, сохраняющиеся неделями и месяцами. Изменения настроения могут иметь как спонтанный, так и ситуационно обусловленный характер. На фоне такой эмоциональной стабильности могут развиваться как реактивные  и эндогенные депрессии, так и маниакальные состояния. Значительно чаще встречается эмоциональная лабильность, обусловленная преимущественно ситуационно.

Изменения настроения возникают под влиянием даже незначительных поводов, о которых пациенты могут забывать: от резко сказанного кем-то слова, косого взгляда, интересной новости, шутки и т. п. Некоторые пациенты, остро реагируя на подобные мелочи, способны стоически переносить серьезные неприятности; у них бывают «хорошие» дни, а также «плохие» дни. В тяжелые дни они не выходят из тоскливого угнетения или гневной раздражительности, иногда такая раздражительность становится едва ли не самой заметной чертой характера пациентов. Частые смены настроения изматывают больных, лишают их устойчивых взглядов, оценок, ценностей и способности поддерживать прочные отношения с окружающими, черное и белое непрерывно сменяют друг друга. Очень сложно адаптироваться к состоянию, когда принятое решение, план действий или отношение к кому-нибудь несколько раз меняются в течение порой одного дня. Чаще всего пациенты очень уязвимы к тяжелым стрессам. Кроме того, у них могут развиваться состояния депрессии и мании.

Личностное расстройство с самопоражением. Депрессивная установка, свойственная пациентам, нарушает поведение в том плане, что они сами создают себе препятствия, создают сами или попадают в ситуации, чреватые неудачами, страданиями, травмами, презрительным отношением окружающих. Похоже на то, что у пациентов существует скрытый комплекс вины, которую они либо искупают причиняемым себе ущербом, либо неосознанно за что-то себя наказывают. При этом они не принимают помощь других людей либо действуют наперекор им, провоцируя отвергающие реакции.

Собственное благополучие встречают депрессией, чувством вины, несчастными случаями, избегают всего, что могло бы доставить им удовольствие и радость, сторонятся людей, которые хорошо  к ним относятся, либо порывают с ними отношения и, напротив, тянутся к тем, кто может их унизить, оскорбить, поставить в сложное положение. «Странно, — рассказывает юноша в «Подростке» Ф.М.Достоевского, — но во мне всегда была, и, может быть, с самого первого детства, такая черта: коли уж мне сделали зло, восполнили его окончательно, оскорбили до последних пределов, то всегда тут же являлось у меня желание пассивно подчиняться оскорблению и даже пойти вперед желаниям обидчика: «Нате, вы унизили меня, так я еще пуще унижусь, вот смотрите, любуйтесь!» Тушар бил меня и хотел показать, что я — лакей, …, и вот я тотчас же сам вошел тогда в роль лакея… Я знаю, что товарищи смеются и презирают меня за это, отлично знаю, но мне это-то и любо: «Коли захотели, чтоб я был лакей, ну так вот я и лакей, хам — так хам и есть» …меня унизили, обыскали, огласили вором… — «ну так знайте же все, что вы угадали, я не только вор, но я и доносчик!». Действовал я тогда без намерения, даже за секунду не знал, что так крикну (о намерении донести): само крикнулось — уж черта такая в душе была».

Такие пациенты не берутся за трудные дела для своей пользы, но готовы заняться ими, если это может помочь кому-то другому. В общении с людьми, от которых они зависят, они могут испортить впечатление о себе неуместным замечанием, обидным высказыванием, обмолвкой, например перепутать имя или отчество. Могут взвалить на себя невыполнимые обязательства, как бы желая возбудить разочарование к себе. Могут позволить себе публичные и весьма нелестные высказывания в отношении близких людей. Все это и многое другое они делают как бы по своей воле. Расспрос, однако, показывает, что их действия и высказывания носят характер, близкий к импульсивному и часто неожиданному для них самих. Они сами недоумевают, почему так ведут себя, и бывают этим чрезвычайно встревожены, пытаются что-то противопоставить саморазрушительным тенденциям.

Например, стараются больше молчать, меньше общаться, сдерживать себя, когда вдруг появляется желание что-то сказать или сделать, и иногда это получается. Время от времени у пациентов возникают взрывы ненависти к себе и окружающим. Подросток Ф.М.Достоевского говорит об этом так: «И вот  в это мгновение, помню, я ощутил вдруг один миг страшной злобы. «Что ж? — пронеслось в уме моем, — оправдаться уж никак нельзя, начать новую жизнь тоже невозможно, а потому — покориться, стать лакеем, собакой, козявкой, доносчиком, настоящим доносчиком, а самому потихоньку приготовляться и когда-нибудь — все вдруг взорвать на воздух, все уничтожить, всех, и виноватых и невиноватых, и тут вдруг все узнают, что это — тот самый, которого назвали вором... а там уж и убить себя»».

Почти невероятный пример склонности к непреднамеренным несчастным случаям приводит К.Меннингер, ссылаясь на сообщение газеты. В статье речь идет о мужчине,  в которого три раза попадала молния, один раз он был засыпан в шахте. Затем от выстрела из пушки ему оторвало руку и выбило глаз. Позже он был погребен в результате оползня, чудом оставшись в живых, вскоре упал с 9-метрового утеса, а потом свалился с лошади, зацепившись ногой за стремя. 

Лошадь проволокла его сквозь заграждение из колючей проволоки, но и это было еще не все. При спуске с горы на санях он опять неудачно упал и проломил себе череп, находясь уже в преклонном возрасте, он сильно простудился, перенес тяжелое воспаление легких, а спустя год его парализовало. Вскоре после этого его сшибла лошадь и переехал экипаж, а немного позже он попал под машину. Не прошло  и года, как он поскользнулся на льду и сломал бедро. От продолжения несчастий его спасла смерть.

К содержанию