Группа конституционально глупых

Эта выделенная П.Б.Ганнушкиным форма психопатии осталась незамеченной и не вошла ни в одну из классификаций психопатии, хотя автор представил достаточно веские основания в пользу ее существования. Психопаты данного типа, как указывает П.Б.Ганнушкин, это люди, врожденно ограниченные, от рождения неумные, сливающиеся с группой врожденной отсталости.

Автор считает, что среди конституциональных психопатий надо отвести место и тем людям, отличительным свойством которых является врожденная умственная недостаточность. Подобного рода индивиды иногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) не только в средней, но даже и в высшей школе. Когда же им приходится вступать в жизнь и применять знания в действительности, проявлять известную инициативу, они оказываются совершенно бесплодными. Они умеют держать себя в обществе, говорить банальные вещи, но не проявляют никакой оригинальности. Пациенты справляются с жизнью, но лишь в определенных и давно установленных рамках благополучия. Сюда же относятся люди, лишенные духовных запросов, но вполне справляющиеся с работой в торговле и даже в администрации. Они очень внушаемы и находятся в постоянной готовности подчиниться голосу большинства, «общественному мнению».

Подобные пациенты нуждаются в занятиях с социальным психологом

Это люди, идущие не за яркими примерами, а за благонравием. Типичный тому образец — это Аким Акимович из «Записок из мертвого дома» Ф.M. Достоевского, лишь раз проявивший свою инициативу и за это оказавшийся в остроге. Конституционально глупые — всегда консерваторы, они держатся за старое, привычное, проверенное, не угрожающее безопасности. Это те «нормальные» люди, о которых говорят, что в тот самый день, когда не будет полунормальных людей, цивилизованный мир погибнет. Погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посредственности. Как людям с резко выраженной внушаемостью, им свойственно все «человеческое», все «людские слабости» и прежде всего страх и отчаяние. Они очень легко дают реактивные состояния вслед за соответствующими травмами: острый параноид — после ареста и пребывания в тюрьме, острую депрессию — после потери имущества, острую ипохондрию — после страшного диагноза и т. д.

К конституционально глупым надо отнести также и тех своеобразных субъектов, которые отличаются большим самомнением и которые с высокопарным торжественным видом изрекают общие места или не имеющие никакого смысла витиеватые фразы, представляющие собой набор пышных слов без содержания (хороший пример — изречения Козьмы Пруткова). Может быть, здесь же надо упомянуть и о некоторых резонерах, стремление которых иметь обо всем свое суждение ведет к грубейшим ошибкам, высказыванию в качестве истин нелепых сентенций, несовместимых с элементарными требованиями логики. Нелишне подчеркнуть, считает П.Б.Ганнушкин, что по отношению ко многим видам конституциональной глупости подтверждается мнение Е.Блейлера, что они могут, умеют больше, чем знают, в результате в элементарной жизни они часто оказываются даже более приспособленными, чем так называемые умные люди.

В целом следует, по-видимому, сказать, что главным дефектом конституционально глупых психопатов является значительное снижение отвлеченной познавательной деятельности при относительно развитом практическом интеллекте, достаточном для удовлетворения основных дефицитарных потребностей.

П.Б.Ганнушкин касается далее вопроса о связи, существующей между психопатией  и гениальностью. Он полагает, что «чем резче выражена индивидуальность, тем ярче становятся и свойственные ей психопатические черты; немудрено, что среди людей высокоодаренных, с богато развитой эмоциональной жизнью и легко возбудимой фантазией количество несомненных психопатов оказывается довольно значительным». Это можно понять и так, что личностный рост, становление индивидуальности возможны в значительной мере благодаря ущербности характера.

Такая мысль не вполне согласуется с упомянутыми критериями психопатий, не похоже на то, что она подтверждается и данными статистики. Последние свидетельствуют об удручающих показателях личностной и психической патологии, но никак не о росте или высоком уровне просоциальной активности пациентов. Гениальные личности — яркие индивидуальности, но это не является основанием считать их психопатическими личностями. Личность и характер располагаются в разных плоскостях, по характеру невозможно определить, кто его обладатель — гений или потребитель, зрелая личность или психопат, ибо психопат — это несостоявшаяся личность, даже если она обладает незаурядными задатками.

П.Б.Ганнушкин отмечает, что «чистые однотипные психопатии встречаются чрезвычайно редко». Это может означать, что жесткий и статичный клинический паттерн той или иной психопатии отражает лишь одну грань расстройства личности, не давая о ней полного и разностороннего представления. Другими словами, в одной психопатической личности может уживаться несколько разных, даже нормальная — в зависимости от того, с какой позиции ее рассматривать. «…поведение психопатов, принадлежащих к одному и тому же кругу, может быть совершенно различным.

Один эпилептоид может прекрасно вести большое дело, другой, тоже эпилептоид, — совершить преступление; один параноик окажется всеми признанным ученым и исследователем, другой — душевнобольным; один шизоид — всеми любимым поэтом, музыкантом, художником, другой — никому не нужным, невыносимым бездельником и паразитом… При конституциональных психопатиях... сама степень их выявления в значительной степени зависит от внешних воздействий, ...чаще конституциональная психопатия... достигает степени уже клинического факта только при наличии достаточно сильных внешних воздействий».

В периоды социальных катаклизмов число обнаруживаемых психопатов и их социальная роль могут, таким образом, возрастать, а в периоды относительного затишья — соответственно, снижаться. В обычной жизни психопаты выбирают профессию и образ жизни соответственно свойствам своей личности, достигая тем самым некоего внутреннего равновесия, а профессия со своей стороны культивирует те свойства психопатической личности, которые в иных условиях вполне могли бы остаться незамеченными.

Тем самым мы переходим к проблеме динамики психопатии. Совершенно ясно, что личность человека все время меняется. Эти изменения тесно связаны с разными причинами, включая возрастные кризы. «В течение долгой жизни, — говорит Фостер, — человек может являться перед нами последовательно в виде нескольких личностей, до такой степени различных, что если бы каждая из фаз этой жизни могла воплотиться в различных индивидах, которых можно было бы собрать вместе, то они составили бы крайне разнообразную группу, держались бы самых противоположных взглядов, питали бы глубокое презрение друг к другу и скоро бы разошлись, не высказывая ни малейшего желания сойтись вторично».

Фостер определенно имеет в виду идею множественной личности, реализующуюся в норме едва заметным образом, но в патологии, включая, по-видимому, и психопатию, принимающую более осязаемые формы. «Полная неразработанность этого вопроса, — замечает П.Б.Ганнушкин, — не позволяет нам останавливаться на нем подробнее; во всяком случае, никогда не следует забывать, что конституциональные особенности личности сказываются не только в ее статическом облике, но и в ее динамическом возрастном аспекте». Описанные здесь ранее группы психопатических личностей являют лишь некие узловые точки их развития. Они лишь в самой общей форме позволяют предполагать, что было ранее и что последует далее.

Не только внутренние тенденции развития и многообразные экзогенные факторы имеют тут значение — «они отступают далеко на задний план перед теми могущественными и преобразующими личность воздействиями, которые оказывает на нее социальная среда в широком смысле этого слова».

П.Б.Ганнушкин считает возможным ограничиться пока лишь некоторыми аспектами динамики психопатии: это фазы, патологические реакции, патологическое развитие личности, а также соматогенные реакции психопатов.

Фазы — аутохтонно возникающие непрогредиентные психотические приступы, завершающиеся восстановлением функционирования личности на прежнем уровне. Термин «фаза» принадлежит К.Ясперсу; эпизодами называют короткие фазы. П.Б.Ганнушкин считает, что аутохтонность появления фаз не исключает провоцирующей  роли «внешних» толчков или каких-нибудь неизвестных пока факторов. Главным является «решительное преобладание как в картине приступа, так и в механизме его развертывания элементов эндогении, основывающихся на конституциональном предрасположении». Важно и отсутствие понятной связи между шоком, если таковой был, и обликом психотической вспышки. Прямой зависимости между конституциональным типом и характером психотической вспышки не существует. Депрессивный приступ может возникнуть не только на циклоидной основе, но и на любой другой, включающей скрытые циклоидные компоненты.

Фазы циклоидного круга проявляются депрессивными и маниакальными приступами разной степени тяжести, длящимися от нескольких недель до — в исключительных случаях — нескольких лет. Встречаются атипичные фазы: депрессивные (с навязчивостями)  и маниакальные (с галлюцинаторно-бредовыми переживаниями и спутанностью сознания). Наблюдаются также фазы со смешанным характером расстройств. Фазы завершаются полным выздоровлением, однако здесь существуют некоторые ограничения. Во-первых, опыт аффективных приступов «не может не отразиться в той или иной мере на развитии ...личности» пациента. Во-вторых, с появлением инволюционных, сосудистых и других изменений фазы могут затягиваться и приобретать черты органического слабоумия. В-третьих, после длительных, интенсивных и частых циркулярных приступов «можно говорить об известных исходных симптомах, симптомах ослабления психики».

Фазы других психопатических групп. У эпилептоидных психопатов это могут быть эпизоды эндогенного характера, а также более длительные (до ряда недель) приступы угнетенности со злобностью и агрессивностью без признаков двигательного торможения. Склонность к появлению депрессивных состояний отмечена у шизоидов (иногда с картиной бреда того или иного содержания), астеников (с навязчивыми явлениями), других конституциональных форм.

К содержанию