Формы мышления. Реалистическое мышление

Как упоминалось, индивид может отрываться от реальности в силу разных причин: влияния эмоций, желаний, из-за неспособности разграничивать воображаемое и действительное или потому, что принять чью-то другую точку зрения он оказывается не в состоянии. Другими словами, в зависимости от того, насколько и каким образом индивид покидает пределы реальности, могут быть разграничены разные формы мышления. Такие формы, действительно, описывались ранее многими исследователями как в плане исторического, так и индивидуального умственного развития. Эти формы мышления как бы ограничены некоей умственной установкой, заданы определённой программой, в соответствии с которой и совершаются мыслительные операции. В этом вопросе остаётся много неясного, и пока он не привлекает к себе большого внимания, но попытаемся тем не менее представить некоторые более или менее известные на этот счёт сведения. Опишем основные признаки таких форм мышления, как реалистическое, эгоцентрическое, религиозное, архаическое, аутистическое и некоторые другие. Полагаем, что учитывать их в плане психопатологии не менее важно, чем упомянутые выше виды мышления.

Реалистическое мышление

Реалистическое мышление — умственная деятельность, ориентированная на познание как природной, так и социальной действительности. В последнем случае имеется в виду социальное мышление.

Основными правилами реалистического мышления, как свидетельствуют биографии выдающихся деятелей прошлого и настоящего, можно, по-видимому, считать следующие. Принцип реальности указывает на то, что в своём мышлении индивид руководствуется исключительно объективными ценностями и по возможности стремится свести к минимуму влияние субъективных факторов, то есть своих желаний, предпочтений, ожиданий. Из всех таких ценностей на первое место он ставит истину: «Платон мне друг, но истина дороже». В соответствии с этим индивид ничего не принимает на веру, как бы ни хотел он этого сам, ему нужны только твёрдые доказательства того, что речь идёт именно об истине. Истина, полагает он, есть одна на всех, она не подвержена конъюнктуре, интересам пользы, выгоды, морали или красоты, в природе и в обществе нет безнравственных, неэстетичных, выгодных или бесполезных законов. Она, по его мнению, самоценна: «Истина светит сама для себя».

Понять собственные механизмы мышления Вам поможет социальный психолог

Вторым является принцип каузальности: всякое явление действительности, в том числе психическое, имеет свои естественные причины. Это не то же самое, что принцип детерминизма З.Фрейда, согласно которому в человеке всё предопределено потребностями его организма, а психологу остаётся, в сущности, только понять, что индивида ждёт впереди. Третьим является принцип достоверности. Он гласит: ни одно положение не может быть принято во внимание, пока оно не будет доказано практическими действиями, а в некоторых случаях — и точностью прогнозов. Всё, что не проходит горнило такой проверки, не может быть признано истинным. Реалистическое мышление может быть представлено на разных его уровнях: от ручного до концептуального.

К сказанному можно, пожалуй, добавить, что индивиду с реалистической установкой мышления свойственна весьма развитая критическая способность, его главный враг — всякое отступление от действительности. Отсюда как бы напрямую вытекает чувство ответственности индивида за свои суждения и действия, а в конечном итоге и по большому счёту — ответственность за судьбы природы и общества, за будущее, а также вполне оправданное опасение, что люди в силу своего антропоцентризма слишком уж рано решили, что именно они являются хозяевами положения в этом мире. Таково, по-видимому, главное нравственное убеждение реалистически мыслящего индивида. Изучать, полагает реалист, нужно решительно всё, что неизвестно, запретных или постыдных проблем для него не существует.

Но это правило имеет одно исключение: есть вещи, которые лучше не знать и не делать, пока люди и общество в целом не готовы к адекватному их восприятию. Знания — сила, но только если знанию сопутствует разум. Так, по крайней мере, думают некоторые выдающиеся исследователи. Перспективы глобального потепления и ядерной зимы вполне в этом убеждают и многих других людей. Реалист убеждён также в том, что ещё не пришло время думать, будто можно безошибочно просчитать все последствия вмешательства человека в природные и общественные процессы. «Не навреди» — с этим посланием Гиппократа он как будто совершенно согласен.

Указанные нормы реалистического мышления в разной степени свойственны мышлению большинства людей. Сравнительно немногие из них, однако, придерживаются этих норм более или менее твёрдо и на протяжении значительной части своей жизни. Эта категория людей представляет большой интерес не только для психологии, но и психопатологии. Потому, гипотетически, что, во-первых, их психопатология может существенно отличаться от таковой среднестатистического человека, а во-вторых, потому, что отношение к психическому расстройству у реалиста может быть несколько иным в силу высокого уровня развития критической способности.

Наиболее развитой формой реалистического мышления является научное мышление исследователей фундаментальных проблем бытия. Социальное мышление — мышление, ориентированное на познание социальной действительности, то есть людей и социальных ситуаций. Рассматривается здесь как одна из сторон реалистического мышления, поэтому далее мы кратко представим известную научную позицию социальных психологов. Как выглядит социальное мышление в рамках других форм мышления, сказать достаточно сложно. Очевидно, разумеется, что человек с архаическим мышлением иначе воспринимает людей, чем индивид с эгоцентрическим или аутистическим мышлением. Систематическими сведениями подобного рода автор, к сожалению, не располагает.

Современные представления о социальном мышлении покоятся на следующих основаниях (Аронсон, Уилсон, Эйкерт, 2002).

1. Существует два главных мотива социального мышления: а) стремление быть «точным», то есть объективным и б) стремление «воспринимать себя хорошо», то есть иметь позитивную самооценку. Предполагается, что последнее стремление является преобладающим, иначе человека ожидают «катастрофические последствия» в плане самоуважения.

2. Индивид реагирует не на объект или ситуацию как таковые, а на то, как он их себе представляет. «Змея ли подползает к человеку или он только так думает, в обоих случаях он поведёт себя одинаковым образом», — так формулирует это А.Адлер. Субъективная вероятность события или его интерпретация индивидом определяется термином конструал.

3. Социальное влияние на мысли, чувства и действия индивида обычно является более значимым, нежели индивидуальные детерминанты его мышления и поведения.

4. Восприятие и интерпретация социальной информации реализуются посредством соответствующих когнитивных структур, в первую очередь процессов автоматического мышления. По этой причине то, что первым приходит в голову индивиду, кажется ему наиболее верным и значимым, даже если это нечто ошибочное — эвристика доступности. Те же мысли, которые возникают позже и с трудом, оцениваются им как скорее сомнительные и менее значимые — эффект новизны.

5. Люди стараются не думать о том, что им неприятно, то есть стремятся подавлять неприятные мысли. Предполагается, что вытеснение последних осуществляет особый механизм мышления, который включает два процесса. Первый, мониторинговый процесс отслеживает появление мыслей, готовых проникнуть в сознание. Второй, операционный процесс, получая сигнал о появлении неприятных мыслей, немедленно реагирует на это тем, что переключает внимание на что-то другое, более привлекательное. Само же сознательное стремление не думать о плохом может иметь обратный результат. В известном опыте «не думать о хромой обезьяне» часто получается так, что мысли об обезьяне не только не исчезают, напротив, они принимают навязчивый характер. Возможно, поэтому, хотя бы отчасти, борьба пациентов с собственно навязчивостями последние только усиливает.

6. Люди стремятся трактовать социальные события и ситуации в угоду своей позитивной самооценке. Это явление получило название бенэффектанс. Со своей стороны отметим, во-первых, что люди, которых имеют в виду упомянутые психологи, в большинстве своём совершенно не готовы мыслить реалистически, поэтому основывать на наблюдениях за ними общие для всех людей выводы, полагаем, не следует. Во-вторых, социальное влияние вряд ли является одинаковым на людей с разным характером. Очевидно, к примеру, что индивиды с аутистическими или паранойяльными характерологическими особенностями не так уж легко и близко к себе принимают социальное влияние. К тому же многие люди обладают негативной самооценкой, отчего они не так, как другие, воспринимают как позитивное, так и негативное отношение к себе со стороны окружающих. В-третьих, и это главное, авторы явно склонны деперсонализировать людей, то есть недооценивать фактор индивидуальности в их социальном взаимодействии. Попутно заметим также, что авторы излагают как твёрдо доказанный факт, а в действительности лишь предположение о том, что существуют неосознаваемые мысли, которые будто бы ничем не отличаются от осознанных, кроме одного: индивид их всего лишь не замечает.

Что касается конкретных методов познания других людей, то их существует несколько.

1. Оценка внешности (красота, одежда, украшения и т. д.). Внешне красивый индивид большинству людей в начале знакомства кажется привлекательным и автоматически наделяется позитивными внутренними качествами — эффект внешности. Это первое и нередко ошибочное впечатление может оставаться неизменным длительное время, особенно если при этом недооценивается роль реальных душевных качеств индивида — эффект сохранения. Замечено также, что антисоциальные психопаты нередко обладают красивой внешностью. Индустрия красоты ныне столь развита, что это вполне может быть причиной частых ошибок социального восприятия.

Столь же обманчивыми могут быть впечатления от одежды и украшений, чем издавна и не без успеха пользуются жулики. Татуировки, вошедшие в моду, могут указывать на то, что их обладатель является конформистом либо истериком; татуировки с уголовным содержанием, особенно если их много, нередко свидетельствуют, что перед нами антисоциальный психопат. Некрасивый человек, напротив, невольно наделяется негативными внутренними качествами. Сократу, например, в глаза говорили, что он, должно быть, ужасный человек, с чем он сам, впрочем, охотно соглашался. Неопрятность, запущенность нередко ассоциируются с представлением о психическом нездоровье, социальной деградации, депрессии, низком социальном статусе.

2. Длительное изучение индивида — «чтобы узнать человека, нужно съесть пуд соли», то есть наблюдать за ним около пяти лет. Метод сложный, не слишком популярный и вовсе не гарантирующий успеха.

3. Наблюдение за невербальным поведением. Может быть ценным источником сведений о чувствах индивида.

4. Наблюдение за индивидом в разных социальных ситуациях. Обычно наблюдению доступно внешнее поведение индивида, и при этом мало что бывает известно о том, как лично он воспринимает ту или иную ситуацию. Отсюда возникает распространённое стремление объяснять его поведение личностными качествами, а не влиянием ситуации — фундаментальная ошибка атрибуции.

5. Тенденция оценивать личностные качества индивида, опираясь на собственный недавний опыт, — прайминг. Прайминг касается не только социального восприятия. Описан, например, случай, когда врач поставил диагноз чрезвычайно редкой болезни, чего не смогли сделать самые авторитетные специалисты. Выяснилось, что незадолго перед тем он прочёл случайно попавшее ему на глаза описание этой болезни.

6. Восприятие других людей существенным образом зависит от имплицитных личностных теорий, согласно которым определённым образом группируются качества личности. Такие теории позволяют реконструировать личность индивида по одному-двум внешним признакам. Индивид, включённый в какую-то группу, невольно наделяется определёнными личностными качествами. Например, полному человеку приписываются такие качества, как добродушие, весёлость, потребность вкусно поесть и т. д. С этим, по крайней мере, отчасти связаны модные течения на внешнюю атрибутику: причёски, одежду и т. д. Люди моды хотят возместить недостающие им внутренние качества изменениями внешности, некоторые из них даже думают, что им вполне это удаётся.

7. Восприятие других людей с позиций собственной групповой идентичности. «Другие» — это часто «плохие», они «хуже, чем мы», они враждебны, не заслуживают ни уважения, ни снисхождения. «Свои», напротив, всегда «лучше», с ними надо считаться, они могут «защитить» и т. п. Во многом поэтому, например, вспыхивают ожесточённые драки между спортивными фанатами. Когда СМИ объективно информируют о чём-либо, игнорируя групповые предпочтения, то могут оказаться под огнём критики с обеих сторон — феномен враждебных СМИ.

8. На восприятие других людей влияют и такие факторы:

  • эффект нахождения в поле зрения — индивиду обычно больше нравятся люди, с которыми он чаще встречается. «С глаз долой — из сердца вон» — знали уже в Древнем Риме;
  • эффект близости — чаще вызывают симпатию люди, с которыми постоянно приходится взаимодействовать;
  • положение в социальной иерархии — более высокими качествами личности наделяются люди, занимающие более высокое положение в обществе — «место красит человека». Свергнутый с пьедестала человек немедленно лишается прежних достоинств.

Методы восприятия социальных ситуаций также бывают разными.

1. Тщательный анализ таких ситуаций является наиболее эффективным, но редко используемым людьми в их повседневной практике.

2. Информационное социальное влияние. Конформист обычно желает знать мнение большинства и присоединяется к нему, нонконформист — мнение меньшинства и разделяет его. Реальное положение дел нередко мало интересует как того, так и другого.

3. Влияние поведения большинства. Индивид, не располагая конкретной информацией, вывод о происходящем может делать, смотря по тому, как ведёт себя большинство людей:

«раз все бегут, значит, существует какая-то опасность». В массовой драке в «Тихом Доне» у М.А.Шолохова, например, казаки на вопрос, за что они бьют людей, отвечают: «Об этом передние знают». Поведение индивида в толпе часто определяется примером большинства, а не какими-то индивидуальными и осознанными факторами.

4. Ориентация на мнение эксперта. Ориентация на это мнение может быть связана с уверенностью индивида в том, что эксперт по своему положению должен что-то знать лучше других, что бы там последний ни говорил на самом деле.

5. Ориентация на мнение официального авторитета. Начальству, как считает индивид, виднее, что происходит, хотя бы на самом деле оно выражало некий клановый интерес.

6. Ориентация на мнение «своих». Индивид заранее присоединяется к какому-то мнению, исходя из своей принадлежности к какой-то группе людей.

7. Влияние личного опыта. Имеется в виду влияние воспоминаний, которые легче других воспроизводятся в памяти.

Всё вышесказанное о социальном мышлении в значительной степени справедливо, вероятно, и для психиатрических пациентов. В какой-то степени это объясняет, например, природу госпитализма, когда длительная госпитализация влечёт привыкание к обстановке отделения и растущее отчуждение от условий нормальной жизни. Вероятно, это делает более понятными факты зависимости пациента от врача, которые психоаналитики объясняют, как известно, с позиции теории трансфера. Может быть, это несколько проясняет природу болезненной привязанности подростков к группе сверстников. Возможно, что у пациентов существуют такие феномены социального восприятия, которые представляют диагностический интерес или требуют медико-психологической коррекции. Можно предположить также, что психические нарушения, в частности расстройства эмоций, мотивации, существенно искажают процессы социального мышления, создавая тем самым определённые проблемы в межличностных контактах пациентов. Проблема эта, однако, систематически не изучена.

Зрелая модель социального мышления в основных своих проявлениях идентична, по-видимому, реалистическому мышлению, её характеризуют те же принципы мышления: каузальность, объективность, достоверность и ответственность.

К содержанию