Плохое обращение с ребенком

5. Плохое обращение с ребенком

Это название – эвфемизм (греч. euphemismos – хорошо сказанное) термина «жестокое обращение». Термин в США вошел в научный обиход в начале 1960-х годов, когда Генри Кемп и его коллеги привлекли внимание к «синдрому избиваемого ребенка». Вскоре выяснилось, что это вовсе не надуманная проблема. Число подтвержденных случаев жестокого обращения с детьми (ЖОД) в 1993 году превысило 1 млн (16 случаев на 1000 американских детей). Число же сообщенных случаев насилия над детьми растет более быстрыми темпами и составляет 43 сообщения на 1000 детей. Это, отмечают Ч. Венар и П. Кериг (2004), на 331% превышает соответствующий показатель 1876 года.

Существуют разные определения понятия ЖОД. На конференции Национального института детского здоровья и развития человека США в 1992 году зафиксировано следующее. ЖОД – это «такое поведение в отношении другого лица, которое:

а) выходит за рамки норм подобающего поведения;

б) влечет за собой реальный риск причинения физического или эмоционального вреда. Подобное поведение заключается в действии или бездействии, имеющих произвольный либо непроизвольный характер и способных повлечь умеренные или тяжелые отдаленные последствия, которые непосредственно после совершенного насилия могут и отсутствовать».

Иными словами, это систематическое и нередко преднамеренное психологическое и/или физическое насилие взрослого человека, способное повлечь существенный ущерб развитию и здоровью ребенка.

Различают следующие, нередко сочетающиеся типы ЖОД (Barnett, Manly, Olsen, 1993; Венар Ч., Кериг П., 1994).

1. Жестокое физическое обращение (physical abuse), т. е. шлепанье, битье ремнем, плетью, розгами, другими предметами, ошпаривание кипятком, удушение, битье по голове, битье кулаками, ногами, бросание с высоты и др., в результате чего ребенок получает травмы – от синяков или порезов до ушиба головного мозга, обширных ожогов, повреждений внутренних органов и внутренних кровоизлияний. Сравнительно редкой формой жестокого физического обращения является синдром Мюнхгаузена через представителя, когда кто-то из родителей создает у врача ложное представление о наличии у ребенка какого-либо серьезного физического заболевания или искусственно вызывает у него такое заболевание, старается подвергать его многократным и ненужным медицинским процедурам, хирургическим операциям. С жестоким обращением в детстве связывают также развитие диссоциативного расстройства идентичности (множественной личности), первые признаки которого обнаруживаются в подростково-юношеском возрасте истероподобными нарушениями.

Показатель физической жестокости в США, по официальным сведениям, составляет 3,5 случая на 1000 детей. За последние два десятилетия он вырос на 58%. Общенациональный телефонный опрос 1000 американских родителей показал, однако, что этот показатель в 16 раз выше официального. Ежегодно в США регистрируется 1200 связанных с физической жестокостью смертей, но, полагают, есть основания считать, что и эта цифра занижена, так как многие случаи смерти детей квалифицируются как результат «несчастных случаев» либо «синдрома внезапной детской смерти».

Большинство страдающих от физической жестокости детей относится к младшей возрастной группе: 51% – дети в возрасте 7 лет и младше, 26% – дети в возрасте 3 лет или младше, 20% – подростки. Наибольшее количество смертей регистрируется среди детей младше 2 лет. Более высокому риску физической жестокости подвержены «трудные дети» или дети «с особыми потребностями». Дети-инвалиды страдают от плохого обращения в два раза чаще детей, не имеющих инвалидности.

Распространенность плохого обращения с детьми в РФ неизвестна, обычно становятся известными случаи с тяжкими физическими последствиями. Есть основания предполагать, что частота ЖОД в РФ растет и ныне значительно превышает число таких случаев в СССР.

77% случаев плохого обращения приходится на родителей, 12% – на других членов семьи. Матери жертв физической жестокости часто имеют возраст до 19 лет, много маленьких детей, эти женщины живут в нищете, переживают высокий жизненный стресс. Многие из них чрезвычайно тревожны, гневливы и склонны занимать оборонительную позицию. Они недостаточно подготовлены к выполнению родительских функций и обнаруживают низкую фрустрационную толерантность (не способны стоически переносить тяготы жизни). Кроме того, жестокие родители склонны приписывать ребенку отсутствующее у него намерение насолить, навредить родителю своим поведением. Такие родители готовы переносить свои негативные чувства к другим на ребенка («он весь в отца, полное ничтожество»; «она вся в мать, такая же непутевая»).

В искажении атрибуций (лат. atributum – данное, приписанное) могут иметь значение депрессия, психопатия, умственная отсталость, злоупотребление психоактивными субстанциями, другие психические отклонения. Например, атрибуция враждебности – приписывание другому человеку враждебности, которой на самом деле не существует. Около 30% жертв физической жестокости, достигнув взрослости, воспроизводят цикл плохого обращения со своими детьми. «Хотя жестокое физическое обращение не может не шокировать, – пишут Ч. Венар и П. Кериг, – еще тяжелее сознавать, что это лишь одно из проявлений семейного насилия в обществе, пропитанного им насквозь».

Страдающие от физической жестокости маленькие дети существенно отстают в языковом и умственном развитии, особенно в развитии экспрессивной речи. Переходя в среднюю возрастную группу, они обнаруживают сниженный на 20% IQ – в сравнении с детьми контрольной группы. По уровню развития речевых и математических навыков они на 2 года отстают от сверстников и в 1/3 случаев нуждаются в специальном обучении.

Также они составляют непропорционально большую долю в группе детей с различными видами недостаточной обучаемости. В подростковом возрасте их отличают более низкие достижения и большее отставание в учебе, чем у благополучных сверстников.

От 70 до 100% детей, жертв физической жестокости, обнаруживают различные формы ненадежной привязанности, чаще это избегающая привязанность. Получены данные и о том, что жестокое физическое обращение препятствует нормальному развитию чувства Я в первые годы жизни. Например, дети позднее начинают узнавать свое отражение в зеркале. На 2-м и 3-м году жизни они имеют бедный лексикон для передачи внутренних ощущений, особенно отрицательных эмоций, а это в дальнейшем может повлечь неспособность их контролировать и адекватно реагировать на эмоции других людей. Часто у жертв физической жестокости, в первую очередь у мальчиков, в школьные годы возникают проблемы как экстернализации, то есть социального поведения (неповиновение, агрессивность, нарушения поведения), так и интернализации, то есть психологического дефицита (у 22% детей, в частности, выявляется депрессия и низкая самооценка, что более свойственно девочкам). Некоторые дети демонстрируют хрупкую и нереалистически завышенную самооценку, защищаясь тем самым от чувства собственного бессилия и неадекватности. По мере взросления эти проблемы обычно усугубляются.

Жертвы физической жестокости большей частью не способны к состраданию, при виде чужой боли они, скорее всего, отреагируют страхом и, возможно, физической агрессией. В отношениях со сверстниками нередко проявляют необоснованно повышенную враждебность и агрессивность. Их отличают также слабо развитые навыки решения межличностных проблем и склонность к враждебной атрибуции, отчего они отвергаются сверстниками и пользуются дурной репутацией. Став подростками, в отношениях симпатии, любви они более склонны проявлять оскорбительное отношение к пришедшим к ним на свидание партнерам, а позднее, вероятно, и в интимных контактах. Иными словами, они подражают поведению своих родителей, несмотря на то что некоторые из них могут обвинять их за плохое к себе обращение, что бывает относительно редко.

Вот воспоминания жертвы физической жестокости (Р. Комер, 2002): «Что я лучше всего помню о своей матери, так это то, что она все время била меня. Она била меня своими туфлями на высоких каблуках, ремнем моего отца, толкушкой для картошки. Когда мне было восемь лет, она однажды так изуродовала мне ноги, что я сказала ей, что пойду в полицию. «Иди, – сказала она, – они посадят тебя в самую темную тюрьму». Поэтому я осталась. Когда у меня начала расти грудь, мне тогда было 13 лет, она била меня по грудной клетке до тех пор, пока я не потеряла сознание. Потом она обнимала меня и просила прощения… Многим детям снятся кошмарные сны о том, что их разлучили с родителями. А я часто, сидя на крыльце нашего дома, тихонько напевала про себя о том, как я уеду далеко-далеко, чтобы найти себе другую маму».

2. Совращение / растление малолетних (sexual аbuse), т. е. эротические ласки, изнасилование или половое сношение после обольщения и «приручения» (grooming), coitus с кем-либо в присутствии ребенка, эксгибиционизм, онанирование на виду у ребенка, при виде детских вещей или изображения детей и др. По официальной статистике США, составляет 14% всех подтвержденных случаев плохого обращения с детьми. Число сообщенных случаев совращения / растления малолетних в период с 1976 по 1994 год увеличилось на 300%. Полагают, что эти показатели значительно ниже реальной распространенности данной формы плохого обращения с детьми. В Канаде в 2015 году раскрыта группа педофилов из 160 человек, 80 из них оказались педагогами, а в Англии – группа из более чем тысяча человек. Подобных сообщений становится все больше. Отмечается тенденция педофилов и гомосексуалистов к «борьбе» за введение в школах уроков по «половому воспитанию».

В ходе общенационального опроса 1626 американцев мужского и женского пола D. Finkelhor et al. (1990) обнаружили, что 27% женщин и 16% мужчин сообщили по крайней мере об одной из четырех форм их совращения / растления в период детства: половом сношении, ощупывании и целовании тела, фотографировании в обнаженном виде или эксгибиционизме, оральном сексе или содомии. С 62% жертв мужского пола и 49% жертв женского пола был либо совершен половой акт, либо предпринята попытка его совершения. Большинство таких первых знакомств с сексуальной стороной жизни было однократным, однако немалая часть имела продолжение в течение более года. Большинство растлителей – мужчины (98% из них совращали девочек и 83% – мальчиков). Из пострадавших 42% мальчиков и 33% девочек ранее никому и никогда об этом не сообщали. Соотношение пострадавших младенцев девочек и мальчиков 2:1, младших школьников – 3:1, подростков – 6:1.

Жертвы сексуального насилия в школе имеют нормативные показатели по отметкам и второгодничеству. Однако, по оценкам учителей, дети обнаруживают более низкую академическую компетентность (включая пониженную установку на решение задач, уклонение от учебной работы, повышенную отвлекаемость), а подростки – более низкую успеваемость и больше расстройств научения. Им трудно переработать негативный опыт сексуальной жертвы таким образом, чтобы правильно его понять и адекватно воспринимать себя и других. Тем более что насильник часто внушает жертве, что изнасилование – это «любовь» и «нормальное явление», coitus – «удовольствие», а быть «плохим» – это рассказывать о случившемся. Итоговые атрибуции собственного бессилия или неуверенности в себе, внешнего локуса контроля (убеждения индивида в том, что от него ничего не зависит) и самообвинения предсказывают тяжесть симптомов детской сексуальной травмы.

У 20–52% жертв сексуального насилия в детстве отмечаются проблемы интернализации, такие как страхи, тревога, низкая самооценка и чрезмерная застенчивость. В дошкольном возрасте чаще наблюдают тревогу и замкнутость, в среднем детстве – депрессию (от 28 до 67%) , почти у половины – суицидные мысли и попытки. Кроме того, от 50 до 100% детей обнаруживают признаки посттравматического стрессового расстройства. Многие симптомы напоминают острую реакцию на стресс и включают головную боль, боль в животе, анорексию (утрату чувства голода), энурез (непроизвольное упускание мочи), рвоту, сенсорную гиперестезию (болезненное усиление чувствительности к звукам, освещению, дотрагиванию к телу и т. п.), при этом выявляется гиперсекреция кортизола (повышенное выделение гормона коры надпочечников). У детей могут возникать явления регрессии, бессонница, кошмары, а у подростков – расстройства питания, злоупотребление психоактивными субстанциями, членовредительство, побеги из дома.

Среди нарушений поведения у дошкольников характерным является неадекватное сексуальное поведение: чрезмерная мастурбация, компульсивная (ритуально однообразная) сексуальная игра, соблазняющее поведение в отношении взрослых и виктимизация (victum – жертва) других детей, то есть восприятие их в качестве объекта агрессии. После 6–7 лет отклонения сексуального поведения несколько сглаживаются, вновь усиливаясь в возрасте от 12 до 20 лет, проявляясь, в частности, склонностью к промискуитету (лат. promiscuus – смешанный, общий) – беспорядочным половым связям. Низкая самооценка, убежденность в том, что они заслужили такое отношение к себе, приводит к тому, что дети будут считать, что не имеют права защищать себя от сексуальных посягательств. Установлено, что такие дети действительно часто и повторно становятся жертвами сексуального насилия. Никаких последствий травмы не обнаруживают лишь около 30% жертв сексуального насилия в детстве.

Подавляющее большинство насильников детей – лица мужского пола (82%), в значительной части случаев – несовершеннолетние, в 27–36% – не достигшие 18-летнего возраста. До половины случаев жертвами являются брат или сестра насильника. Несовершеннолетние насильники характеризуются как социально изолированные и отчужденные от своих семей, имеющие крайне мало знакомых женского пола и ограниченные социальные навыки. У них часто отмечаются речевые нарушения и проблемы обучения, у многих выявляются признаки клинически значимой депрессии, связанной, как предполагается, с перенесенным сексуальным или физическим насилием. В постпубертатном возрасте часто выявляется антисоциальная психопатия.

3. Заброшенность определяется как недостатки в обеспечении ухода за детьми, включая питание, кров, медицинскую помощь, надзор и образование, негативно сказывающиеся на физическом и/или психологическом здоровье ребенка. Это самая распространенная форма плохого обращение с детьми – 7,6 случая на 100 детей и 49% всех сообщенных случаев плохого обращения. Максимальное число случаев заброшенности приходится на период младенчества.

Когнитивное и речевое развитие детей страдает в результате заброшенности больше, чем при других формах плохого обращения, в силу недостатка сенсорной стимуляции и внешнего отклика, отсутствия у родителей интереса к достижениям ребенка. В первых классах школы такие дети отстают в развитии от сверстников на 2 года, подростками они имеют самые низкие отметки и часто остаются на второй год. У 90% детей обнаруживают ненадежную привязанность (в виде амбивалентной привязанности) – главное последствие заброшенности. Почти у всех отмечается остановка или замедление в прибавлении массы тела. В дошкольном и школьном возрасте дети более отвлекаемы, имеют низкую самооценку и хуже нормативных сверстников справляются со стрессом, в подростковом возрасте обнаруживают проблемы интернализации и экстернализации, такие как снижение интереса к учебе и работе, повышенную делинквентность и более частое употребление психоактивных субстанций.

В межличностных отношениях выявляются замкнутость, погруженность в себя, неспособность отстаивать свои интересы, социальная некомпетентность и неумение справляться с трудными межличностными ситуациями. Детям недостает упорства и увлеченности, они склонны к проявлениям негативного аффекта, агрессии, у них отмечается чрезвычайная зависимость от родителей и воспитателей, пациенты нуждаются в их помощи и поддержке даже в повседневных ситуациях. Они часто оказываются изолированными и пассивными, уклоняющимися от социальных интеракций и включения в общие игры.

В большинстве случаев вина за заброшенность лежит на лицах женского пола. В целом они отличаются юным возрастом, воспитывают детей в одиночестве и нищете. Нерадивые родители переживают более сильный глобальный дистресс – на это указывает наличие у них различных психиатрических симптомов. Кроме того, заброшенность возникает в контексте хронической социальной неадекватности родителей. У последних почти нет друзей, они пассивны, склонны замыкаться в себе, и им свойственно «психическое отключение» от тягот жизни (mental disengagement), то есть неспособность их видеть, как не видит неприятного ребенок, закрывая глаза. Также нерадивые матери негативно относятся к межличностным отношениям и недооценивают их значимость. Их отличают низкая самоэффективность, занятость преимущественно собой, склонность впадать в уныние и неадекватные, чаще необоснованно завышенные ожидания относительно возрастного развития детей. Многие матери в детстве сами страдали от плохого обращения. В семьях с годовым доходом до 15 000 долларов заброшенность встречается в 7 раз чаще, чем в семьях с более высоким уровнем дохода.

4. Плохое психологическое обращение с ребенком определяется как «действие или бездействие, которое на основе объединения общественных норм и экспертного заключения специалистов оценивается как психологически вредное. Такие акты совершаются лицами, обладающими той или иной властью, что делает ребенка уязвимым. Подобное действие или бездействие ведет к немедленному или отсроченному нарушению поведенческих, когнитивных, аффективных или телесных функций ребенка» (Hart, Germain and Brassard, 1987).

Психологически вредящие акты – это такие формы действия или бездействия, посредством которых ребенку передается сообщение о его никчемности и неадекватности, о том, что его не любят, что он находится в опасности или представляет ценность лишь в силу того, что может удовлетворять чьи-либо потребности. Это:

  1. отвержение ребенка (проявление по отношению к нему недоброжелательности, критики или враждебности);
  2. унижение (публичное оскорбление или издевательство);
  3. терроризирование (запугивание, угрозы применения насилия против ребенка или близких ему людей, помещение ребенка в опасные ситуации);
  4. изоляция (запирание ребенка в доме, запрет общаться с кем бы то ни было за пределами семьи);
  5. отклоняющаяся социализация или склонение к дурному поведению (моделирование дурного поведения или побуждение к преступному либо не соответствующему возрасту поведению). В.Т. Шаламов в своих «Очерках преступного мира» описывает, например, как взрослые уркаганы воспитывают малолетних преступников;
  6. эксплуатация (использование ребенка в качестве слуги, вовлечение его в порнографию или проституцию, принуждение к исполнению выбранной родителем роли или удовлетворению эмоциональных потребностей родителя);
  7. отказывание в эмоциональной отзывчивости (общение с ребенком лишь в тех случаях, когда это необходимо родителю, и отсутствие выражения привязанности, заботы и любви со стороны родителя).

Показатели подтвержденной распространенности изолированной психологической жестокости составляют 5% всех подтвержденных случаев плохого обращения с детьми, обычно же она сочетается с другими его формами, в частности практически всегда сопровождает физическую жестокость. Некоторые исследователи полагают, что если физические травмы не обязательно во всех случаях влекут за собой негативные последствия для развития ребенка, то тяжелые формы психологической жестокости приводят к ним во всех случаях без исключения.

Существует корреляция между плохим психологическим обращением и когнитивными задержками у маленьких детей (от 9- до 24-месячного возраста). Дети школьного возраста демонстрируют более низкие результаты по тестам достижений и интеллекта, более низкую школьную успеваемость, чем их благополучные сверстники.

У жертв психологической жестокости отмечаются общие с другими формами плохого обращения отклонения, такие как непослушание, сниженный самоконтроль, недостаточная настойчивость и энтузиазм в достижении целей. Однако психологическая жестокость имеет другие, наиболее разрушительные последствия для раннего развития, а именно снижение компетентности, учащение случаев жестокого обращения с собой и развитие серьезной психопатологии. Психологическая жестокость у детей среднего детства ведет к формированию когнитивного стиля, связанного с депрессией, влечет развитие низкой самооценки, чувства безнадежности, формирование внешнего локуса контроля (склонности считать себя жертвой обстоятельств) и пессимистического взгляда на жизнь. Могут возникать и проблемы экстернализации, например повышенная агрессивность.

В возрасте отрочества-юности жертвы психологической жестокости попадают в группу риска развития как проблем экстернализации, таких как расстройство поведения, агрессия и делинквентность, так и проблем интернализации (депрессия, выученная беспомощность, низкая самооценка). Типична и эмоциональная неустойчивость. Среди таких детей более распространены злоупотребление психоактивными веществами и расстройства питания. Девушки сообщают о частых госпитализациях, беспокоящих соматических симптомах и чувстве неблагополучия в самых разных областях жизни. Жертвам психологической жестокости часто бывает свойственна выученная беспомощность (learned helplessness). Под выученной беспомощностью понимают «основанное на прошлом опыте представление, что человек не контролирует свои подкрепления», то есть ожидает только неудач и разочарования.

Кроме того, отмечаются отклонения в межличностных отношениях, особенно социальная некомпетентность, враждебность в отношениях с окружающими людьми и уклонение от социальных контактов.

Иллюстрация 1: синдром Мюнхгаузена по доверенности (искусственное расстройство через представителя) (Ч. Венар, П. Кериг, 2004). «Одним из примеров может быть случай с 8-летней девочкой, мать которой неоднократно обращалась за медицинской помощью в связи с наличием у дочери некоего непонятного физического заболевания. Пока врачи безуспешно пытались определить причину болезни, состояние девочки быстро ухудшалось. Хотя ранее девочка была стройной и подвижной, она стала очень толстой и апатичной.

Обследование показало, что ее кости подвергались настолько сильной нагрузке, что переломы по типу трещины обнаруживались в самых разных частях тела. Ее непонятное состояние вызывало большие опасения, в связи с чем она была помещена в больницу. Имея больше возможностей для наблюдения за матерью и ребенком, медицинский персонал стал замечать у них другие странности. Хотя, по имеющимся данным, ранее девочка развивалась вполне нормально, ее поведение теперь явно не соответствовало возрасту: она не проявляла никакого интереса к школе и своим сверстникам. Девочка и ее мать были неразлучны и проводили вместе много времени, любовно вглядывались в глаза друг другу, и это занятие, как показалось персоналу клиники, полностью лишало их сил. Мать поначалу отказалась сотрудничать с клиническими психологами, приглашенными с целью консультирования данного случая, однако через некоторое время им удалось завоевать ее доверие.

По мере того как мать сообщала о себе больше информации, психологи узнали о некоторых странных фактах. Так, мать считала, что ее молоко является единственным подходящим для ее ребенка продуктом, и потому несколько лет назад, когда она кормила грудью своего младшего ребенка, заготовила значительные запасы грудного молока в виде замороженных брикетов. Теперь это замороженное грудное молоко стало частью регулярного питания ребенка школьного возраста. Заинтересовавшись младшим ребенком, психологи стали расспрашивать о нем женщину и выяснили, что он умер от неустановленных причин двумя годами раньше, после того как в течение длительного времени его лечили в той же больнице.

Ситуация прояснилась, когда медицинские работники заметили, как женщина во время посещения дочери в больнице дает ей какие-то таблетки. В результате осмотра сумочки женщины в ней были обнаружены стероиды. Заставляя дочь употреблять высокие дозы стероидных препаратов, мать вызвала в ее организме серьезные патологические изменения.

Что заставляет родителей обращаться со своими детьми подобным образом? С целью выяснить это, проведено пока очень мало исследований. Это вызывает глубокое сожаление, поскольку данный синдром, возможно, встречается не так редко, как считалось ранее. В результате опроса 316 педиатров удалось установить 273 подтвержденных подобных случая и заподозрить еще 192 случая (Schreier & Lbow, 1993). Хотя причиняющим ребенку ущерб лицом почти всегда является мать, отцы иногда играют пассивную роль, следуя указаниям жен. В отношениях между супругами, как правило, имеется взаимное отчуждение, а матери характеризуются той или иной формой тяжелой психопатологии, в частности пограничным, гистрионическим (истерическим) или зависимым расстройством личности (Bools, Neale & Meadow, 1994)».

Иллюстрация 2: делегированный синдром Мюнхгаузена (Р. Комер, 2002). «Дженнифер лежала в больнице 200 раз и перенесла 40 операций. Врачи удалили ей желчный пузырь, аппендикс и часть кишечника, вставили специальные трубки в ее грудную клетку, желудок и кишечник. 9-летнюю девочку из штата Флорида взяла под свое шефство организация Florida Marlins; во время одного из временных улучшений она фотографировалась вместе с Х. Клинтон в Белом доме и стала ребенком – символом реформы здравоохранения. Потом полиция информировала мать девочки, что она находится под следствием по подозрению в жестоком обращении с ребенком. Внезапно состояние Дженнифер резко улучшилось. В течение следующих 9 месяцев она лежала в больнице только один раз с вирусной инфекцией. Эксперты сказали, что множественные загадочные инфекции Дженнифер «могли происходить из-за того, что кто-то подмешивал фекальные вещества» в ее пищу и вводил их в ее уринарный катетер» (Katel & Beck, 1996).

Иллюстрация 3: множественная личность (диссоциативное расстройство идентичности) (Р. Комер, 2002). «Находившийся в полубессознательном состоянии и страдавший от последствий избиения 29-летний Эрик был обнаружен 9 февраля бродящим по одному из торговых центров города Дейтон-Бич… Перемещенный шесть недель спустя в центр человеческих ресурсов (Human Resources Center), Эрик начал разговаривать с врачами двумя голосами: детским голосом «маленького Эрика», глуповатого и запуганного ребенка, и размеренным голосом «повзрослевшего Эрика», который поведал историю о различных ужасах и насилии, учиненном над ним в детстве. Согласно «повзрослевшему Эрику», после того как умерли его родители, эмигрировавшие из Германии, жестокий отчим и его любовница увезли Эрика из родной Южной Каролины в укромное место среди болот Флориды, где скрывались торговцы наркотиками. Эрик сказал, что он был изнасилован несколькими членами шайки и видел, как отчим убил двух человек.

Однажды в конце марта взволнованный консультант центра стал свидетелем того, как лицо Эрика исказилось в страшной гримасе. Эрик издал чудовищный крик и начал выкрикивать одну непристойность за другой. «Это было похоже на кадры из фильма «Изгоняющий дьявола» (The Exorcist), – говорит М. Грэм, психолог, курировавший этот случай. – Это было наиболее бурное проявление чувств, которое я когда-либо наблюдал у пациента». Обнаружение новой личности, которая дерзко потребовала, чтобы ее называли Марком, стало первым признаком того, что Грэм имеет дело с редким и серьезным эмоциональным расстройством – диссоциативным расстройством личности…

В последующие недели заявили о себе и другие манифестации Эрика. Дуайт, тихий мужчина средних лет; слепой и немой истерик Джеффри; Майкл, надменный жокей; кокетливая Тиан, которую Эрик считал шлюхой; и любящий поспорить Филипп, адвокат. «Филипп постоянно спрашивал о правах Эрика, – говорит Грэм. – Он был несколько надоедлив. Говоря по правде, Филипп стал для меня сущим наказанием».

К изумлению Грэма, Эрик постепенно обнаружил в себе 27 различных личностей, включая трех женщин… Их возраст колебался в очень широких пределах: от эмбриона до омерзительного старика, который пытался убедить Эрика отправиться наемником на Гаити. Во время одного терапевтического сеанса, сообщает Грэм, Эрик за час успел переключиться с одной личности на другую 9 раз. «Мне казалось, я теряю контроль за ходом сеанса, – говорит психолог, имеющий 11-летний опыт клинической практики. – Некоторые личности не желали со мной разговаривать, а другие были исключительно проницательны, прекрасно разбираясь не только в поведении Эрика, но и в моем собственном» (Time, October 25, 1982, p. 70).

Расстройство множественной личности, считают исследователи данной проблемы, связано в своем развитии с жестоким обращением в детстве. Считавшееся ранее очень редким, это расстройство обнаруживает тенденцию к учащению в последние десятилетия.

Исследования гипнотической амнезии убедили многих клиницистов, что диссоциативные расстройства являются одной из разновидностей аутогипноза.

Вернуться к Содержанию